Меня передёргивает.

Дело в том, что Ольга Андреевна ничего не рассказывала про отца Глеба и Стаса. И вообще раньше никто из них о нём не говорил. Словно эта тема – табу. А мне было неловко спрашивать, и уж тем более выяснять подробности.

– Так вот, Глеб помнит и скандалы из-за измен отца. И ту финальную ссору, когда выяснилось, что его любовница ждёт от него ребёнка. Слёзы матери, ночные истерики, и как она пахала, чтобы поставить нас на ноги. Я мелкий был – Глеб кормил меня кашей из ложечки и стирал грязные пелёнки. В шесть лет. Потому что мать просто падала без сил. Его детство закончилось тогда. Вот и вся правда. Дальше, он делал всё, чтобы стать сильнее. И чтобы облегчить матери жизнь. Для Глеба семья – это всё, Инна. Он со своими детьми никогда так не поступит. Наш отец вычеркнул нас из жизни. Глеб ни за что на свете не откажется от свои детей.

Слова Стаса о прошлом их семьи закручивают какой-то болезненный узел в моей груди. Я прикладываю ладонь к сердцу, а затем веду вниз, пока не касаюсь живота.

Он никогда их не оставит. Наших детей.

Но я – это не дети. Я – это я.

У него не обязательно должны быть чувства ко мне, но учитывая то, что рассказал Стас, Глеб вполне может жить с нелюбимой женщиной, лишь бы у детей были папа и мама.

Наверное, это сейчас и происходит. Почему-то даже от предположения подобного к горлу подкатывает горечь.

Я закрываю глаза и вспоминаю его поцелуи. Страстные, влажные, горячие. Но что есть эта страсть? Я на него уселась. Тёрлась об него. Он здоровый, взрослый мужчина. Его реакция на меня вполне объясняется физиологией. И если бы Глебу была нужна я, то он тогда не искал бы встреч со всякими Жаннами.

– Я это сказал не для того, чтобы ты пожалела его, Инн. Глеб терпеть не может жалость, поэтому о прошлом редко говорит. Просто хочу, чтобы ты знала, под всей его суровостью и гиперконтролем скрывается человек, который по-настоящему осознает ценность семьи и человеческих отношений. Все мы носим маски.

– А твоя маска – напускная ветренность и добродушие?

Стас широко улыбается, подмигивает мне, но ничего не отвечает.

Да уж. Кто-то скрывает свои страхи под маской казановы, кто-то под потребностью в контроле, а кто-то... под безразличием и намеренным игнорированием.

– Что так смотришь? Влюбилась в меня? Только не это! Ты же не хочешь моей смерти?

– Что? – растерянно смотрю на улыбающегося Стаса.

А он переводит загадочный взгляд на дорогу и качает головой.

– Ничего, Инн, – весело хмыкает. – Ничего.

Глава 75

Глава 75

Глава 75