Сев обратно в машину, прижимаю к себе розы. Наклоняюсь и вдыхаю их запах. Очень вкусный. Провожу пальцами по нежным лепесткам. Аккуратно, чтобы не испортить. С цветами вообще нужно быть очень осторожным. Одно неловкое движение и цветок погибнет. И, наверно, я бы всё же отдала предпочтение цветам в горшке. Сейчас, держа в руках букет для Ольги Андреевны, я понимаю это абсолютно чётко. Очень тяжело смотреть на что-то столь красивое, что умирает прямо на твоих глазах. А цветок в горшке при должной заботе будет только расцветать…

За этими мыслями не замечаю, как мы подъезжаем к дому мамы Воронцовых. Видимо, мы первые, потому что других машин на участке нет.

Ольга Андреевна, очевидно, увидевшая нас из окна, выходит на улицу, чтобы нас встретить.

– Инночка, дорогая, как я рада, что ты приехала, – краснею, потому что первым делом она подходит ко мне и обнимает меня, а не сына.

– Я тоже скучал, мам, – ухмыляется стоящий рядом Стас.

– Ну и дуралей ты, Стасик, – улыбнувшись, целует сына в щёку. – И когда только повзрослеешь?

– Первые сорок лет жизни мальчика самые сложные. А мне ещё только тридцать два. Так что у меня аж целых восемь лет в запасе, – повернувшись в мою сторону, подмигивает. – Ладно, давайте сюда свои цветы, я их пойду в вазу поставлю, а вы тут пока шушукайтесь по девичьи.

Стас забирает из моих рук букет и вместе с тем, что сам купил для своей мамы, уносит в дом.

– С днём рождения, Ольга Андреевна, – запоздало посылаю женщине скофуженную улыбку.

Всё ещё чувствую себя неловко в её присутствии. Сейчас, после того, что было между мной и её сыном, почему-то даже ещё больше…

– Ну как ты, Инночка? – взяв меня за руку, не спеша ведёт к ступенькам. – Как твоё самочувствие? От Глеба толком ответа не дождёшься. Он на все вопросы отвечает “нормально”.

– Да я… – собираюсь ответить “нормально”, но вовремя себя одёргиваю. – С детьми всё в полном порядке. Мы с Глебом были на скрининге. Врач всё тщательно посмотрела, пересчитала все пальчики на ручках и ножках, проверила все органы, взвесила малышей. Всё отлично.

Непроизвольно кладу руку к своему уже округлившемуся животу и улыбаюсь. Как же мне хочется поскорее взять на руки своих детей. И не терпится сделать следующий скрининг, ведь на нём нам должны сказать пол наших малышей.

– А как ты сама? Глеб говорил у тебя был сильный токсикоз.

– Глеб рассказывал вам обо мне? – остановившись на пороге, удивлённо смотрю на женщину.

– Да, он советовался, что можно сделать, чтобы облегчить твоё состояние.

Надо же… от этих слов ёкает где-то между рёбрами. Воронцов говорил обо мне со своей мамой…