Обидно ли мне, что Глеб проводит время с другими женщинами? Да, обидно. Последние несколько дней я постоянно об этом думаю. Кажется, что эти мысли вообще из моей головы не выходят.

Я ведь даже не знаю сколько их у него по факту. Может, он их вообще постоянно меняет.

Мы выезжаем на трассу. Глеб включает печку и салон машины снова наполняется запахом его парфюма, смешанным с лёгким цветочно-приторным ароматом женских духов.

Чувствую, как от этого запаха к горлу снова подкатывает тошнота. Хочется опустить окно по максимуму и высунуть голову до плеч. Но вместо этого я просто поджимаю губы и поворачиваюсь к окну.

Глеб в свою очередь тоже молчит. Тишина в салоне стоит такая напряжённая, что ещё немного и заискрит. И я чётко ощущаю, что напряжение это исходит не только от меня, но и от Воронцова тоже.

Он не спокоен. Совсем не спокоен. Это заметно даже по его рукам, с силой сжимающим кожаную оплётку руля. Однако внешне босс вида не подаёт. Просто сосредоточенно смотрит на дорогу.

Примерно через час мы добираемся до дома.

Пока мы поднимаемся на наш этаж, постоянно чувствую на себе его взгляд. И в прихожей, когда снимаю верхнюю одежду, тоже.

От этого по коже бегают разряды тока и маленькими микро ударами бьют прямо в сердце, заставляя его стучать чаще.

– Ладно, я… в общем спокойно ночи, – повесив пальто на крючок, перевожу взгляд на Воронцова, который так и продолжает стоять в коридоре и с хмурым выражением лица за мной наблюдать.

На мои слова он ничего не отвечает.

Чертовски хочется залезть в его голову и узнать о чём он сейчас думает. А ещё… а ещё меня мучает вопрос, уйдёт ли он сегодня ночью из дома? С тех пор как я к нему переехала, он уходил каждую ночь…

Развернувшись, захожу в свою комнату, прикрываю дверь и опускаюсь на кровать тяжело выдыхая. Достаю из сумки фотографию, которую взяла из дома Ольги Андреевны и провожу кончиками пальцев по лицу улыбающегося маленького мальчика.

“Для Глеба семья – это всё, Инна. Он со своими детьми никогда так не поступит. Наш отец вычеркнул нас из жизни. Глеб ни за что на свете не откажется от своих детей.”

В голове набатом звучат слова Стаса. Закрываю глаза, и трясу головой, чтобы их из себя выбить.

В этот же момент дверь в мою комнату неожиданно распахивается.

Тут же испуганно прячу фотографию за спину, вопросительно смотря на стоящего на пороге Воронцова.

– Глеб? – выдыхаю. – Ты что здесь…