И если бы Инна так не дёргалась, не кусала нервно губу и не обхватывала себя руками, отступив от меня на шаг назад, то я, возможно, поверил бы ей. Но...

– Тебе не за что просить прощения, Инна. И прошу тебя, пожалуйста, не нужно сейчас лгать ни мне, ни себе.

– Я не лгу, Глеб, – качает головой, а голос дрожит. – Мне, правда, жаль. Я не... соображала. Гормоны тоже повлияли. Всё-таки я беременна.

– Да твою мать! – с грохотом опускаю ладонь на дверь. – Просто признайся, что разозлилась из-за звонка Жанны! И я ещё раз повторю тебе, что не знаю, зачем она звонила! У меня с ней ничего не было и нет! И с другими женщинами тоже.

– Да... Поэтому от тебя сегодня пахло женскими духами... – бурчит себе под нос, потупив взгляд.

– Что за ерунда? Какими ещё женскими духами, Инна?! Я сегодня работал, понимаешь? И во все предыдущие дни тоже! Я ни с кем не встречаюсь!

– Это неважно, Глеб.

– Нет, важно!

Девушка как-то нервно усмехается и передёргивает плечами.

– Ты не обязан передо мной отчитываться. Мы по факту посторонние друг другу люди. Если бы не дети...

– Да что ты заладила "не обязан", "посторонние", "если бы не дети"?! Чёрт возьми, всё изменилось, Инна!

– Нет, – она снова качает головой и сильнее обхватывает себя руками. – Не изменилось. Глеб, я не хочу, чтобы ты жерт... – начинает что-то говорить, но затем резко прикусывает губу, будто боится произнести вслух то, что собиралась.

– Что ты не хочешь? Говори!

– Я не хочу... чтобы ты ограничивал себя из-за меня и отчитывался передо мной. Той ночью я действительно была не в себе после кошмара. И, надеюсь, такого больше не повторится. Ты свободный человек. И я желаю тебе счастья. Ты можешь... строить свою личную жизнь, как хочешь. Я не стану мешать. Даже сейчас ты в праве пойти, куда пожелаешь.

Ну, всё. С меня хватит.

Она не это хотела сказать. Клянусь, не это!

– Значит, тебе плевать, я правильно услышал?

Вижу, как дёргается венка на её шее.

Девушка коротко кивает в ответ.

– И я могу пойти сейчас, куда захочу, к кому захочу и хоть до утра? – цежу сквозь зубы.