Но вот она я, сижу голая на постели своего шефа. Мужчины, которого ещё совсем недавно до смерти боялась. Сижу и смотрю на то, как он спит.

Скольжу взглядом по спокойному, расслабленному лицу. Сейчас оно не кажется таким жёстким, как раньше. Это так непривычно. Я ведь никогда не видела прежде Глеба спокойным или безмятежным. И сейчас он словно сам на себя не похож.

Но самое странное то, что я даже не могу решить, каким он нравится мне больше. Наверно, любым. Ведь его хмурое лицо и жёсткий взгляд больше не пугают.

Подушечки пальцев горят от желания дотронуться до него. Провести по лопаткам. По позвонкам спуститься вниз до поясницы… и дальше. Но я не решаюсь.

Ловлю себя на мысли, что мне хочется сфотографировать его. Вот таким – спящим, умиротворённым и… голым.

Да, определённо точно я хочу фотографию обнажённого Глеба, потому что без лишней скромности это очень красиво.

Осторожно встав с постели, на цыпочках выхожу из его спальни, заглядываю в свою и, взяв с тумбочки новый фотоаппарат, так же бесшумно возвращаюсь обратно.

Низ живота немного тянет, напоминая о том, что несколькими часами ранее Глеб был во мне. А ещё… ещё я чувствую липкость у себя между ног, потому что мы не предохранялись. Ведь я и так жду от него детей…

Знаю, что не должна об этом думать. Я обещала себе не вспоминать о бывшем муже и тем более, сравнивать Глеба с ним неправильно. Но я всё равно невольно сравниваю. Наверно, потому что кроме Рената у меня не было другого опыта.

И в отличие от бывшего мужа, после близости с Глебом мне не хочется поскорее смыть с себя его следы. Я не чувствую себя грязной, мне не противно от самой себя и нет того удушающего, подкатывающего к горлу отвратительного чувства тошноты.

Наоборот. Я знаю, что нужно пойти в душ, но не тороплюсь этого сделать. Мне как будто хочется подольше сохранить на себе его запах и… всё остальное, что принадлежит ему.

Наверно, когда ты любишь человека это так и должно ощущаться. А может и нет. Я не знаю. Может я просто больная на голову извращенка.

Так или иначе, я просто сажусь на колени рядом с постелью, на которой Глеб так и лежит в прежней позе и, настроив объектив, делаю несколько кадров, фотографируя его с разных ракурсов.

Я настолько увлекаюсь этим, что даже не сразу замечаю, в какой момент мужчина открывает глаза.

Ловлю его чёрный взгляд в объективе камеры, а через секунду до меня доносится его низкий, хриплый после сна голос.

– Я так понял подарок тебе понравился?

Опускаю фотоаппарат вниз и смотрю на Воронцова.

– Да, я… не успела вчера тебя за него поблагодарить… Спасибо, Глеб.