– Давление немного понижено и гемоглобин снова начал снижаться. Я пропишу вам витамины железа, их нужно будет обязательно принимать. Вы же помните, как падали в обмороки в первом триместре. Повторная анемия нам ни к чему.

– А с детьми? С ними всё хорошо?

– Сердцебиение в норме и хорошо прослушивается у обоих, но меня немного беспокоит, что у вас появился небольшой тонус матки. В общем и целом не критично и госпитализации не требует, но я вас прошу будьте очень осторожны. Многоплодная беременность и так сама по себе тяжелее и имеет больше рисков. Так что побольше отдыхайте, старайтесь себя не перегружать и исключите из своей жизни всякий стресс. Для нормального развития плода это очень важно. Ваши дети чувствуют все ваши эмоции. Если мамочка нервничает, то нервничает и малыш. Это не сказка, которой злые врачи пугают пациенток, а клинически доказанный факт. Эмоциональный фон матери напрямую связан с состоянием её ребёнка. Вы сейчас с вашими детьми единое целое, один организм. Всегда об этом помните.

– Да, я… я понимаю. Конечно…

– Ещё такой вопрос, – на мгновение отвлекается от заполнения медицинской карты и поднимает на меня взгляд. – Вы сейчас половой жизнью живёте?

– Я… ну… да… – моментально краснею.

Боже, реакции, конечно, как у школьницы, а не как у взрослой беременной женщины…

Просто я тут же вспоминаю ситуацию, при которой стало известно, что я и есть та самая женщина, вынашивающая детей Глеба. Это ведь как раз произошло при Тамаре Петровне. Она знает все наши обстоятельства. То, что я его помощница, то, что меня оплодотворили его спермой по ошибке, и то, как я боялась и не хотела, чтобы Воронцов об этом узнал. А также скандал, когда тайна всё же вскрылась, тоже происходил при ней. И вот сейчас я, можно сказать, признаюсь своему гинекологу, что сплю с этим мужчиной… Наверняка, учитывая все обстоятельства, это кажется странным, но не буду же я вдаваться в подробности…

– В общем, с половой жизнью пока придётся повременить, – снова возвращается к карте. – Как минимум до тех пор, пока не снимем тонус. Я могу сама поговорить с Глебом Викторовичем и всё ему объяснить, если…

– Нет, – поспешно перебиваю. – Не нужно, я сама… всё ему объясню.

Забираю из рук Тамары Петровны медицинскую карту, убираю её в сумку и вешаю ремешок себе на плечо.

Да уж… представляю, какое у моего репродуктолога сложилось мнение о Воронцове, если она считает, что я побоюсь сама рассказать ему о временном воздержании. Как ни странно, эта мысль немного смешит и губы против воли дёргаются в улыбке.