— Вы попали в западню, мадам, и получите совсем не то, чего ждете.

Пытаясь сохранять самообладание, я села у камина напротив нее. Несколько мгновений помолчала, собираясь с мыслями. Келли пришла не просто так: она, конечно, что-то знает. Она всей душой хотела бы, чтобы я уехала. Стало быть, если она в порыве тупой женской ревности еще не вцепилась мне в волосы и не устроила скандал, у нее, возможно, есть способ мне помочь. Ведь выдворить меня из Парижа — в ее интересах…

— Кто у него? — спросила я кратко, имея в виду министра.

— Сейчас? Сейчас у него Клавьер. Они воркуют в тайной гостиной, как голубки.

Она любезно улыбнулась, показав крупные белые зубы:

— Если вам угодно, могу вам их показать. Есть у меня местечко, откуда все видно.

От того, что она мне сказала, у меня все похолодело внутри. Сбылись мои худшие предчувствия! Талейран не выдал меня Бонапарту, но плетет вокруг меня иную паутину, задействуя своего «друга» Клавьера. Вот только зачем ему это? Неужели из-за денег? Неужели он просто продал меня? Но, Боже мой, как же это мелко… Или…

Келли будто угадала мои мысли:

— Да-да, бедный Морис просто сбрендил, изобретая способы удержать вас в Париже. Зачем вы ему сдались — ума не приложу. Неужели он допускает, что я отпущу его? Что за идиотизм! Я не уступлю своего места в этом доме ни одной даме на свете, будь то принцесса или герцогиня! Если уж на то пошло, то я тоже могу стать принцессой. Одна гадалка однажды напророчила мне такую судьбу — быть знатной дамой. Так что я охотно помогу вам сбежать. Это мне на руку.

Она прищурилась:

— Вы ведь тоже не имеете ничего против побега из этого дома? Я не ошиблась в вас?

— А что он задумал? — спросила я негромко, не ответив на ее вопрос. — Какой способ задержать меня выбрал?

Мадам Грант озабоченно потерла переносицу:

— У вас есть дети, не так ли?

— Да… Два маленьких сына и дочери-близнецы…

— Дочери-близнецы! О-о, моя дорогая, вот-вот. О них-то и шла речь, насколько я могла понять, пока их слушала. Банкир — их отец, выходит?

— Это он так думает, — сказала я сдавленным голосом.

Мадам Грант издала смешок:

— Добрая половина француженок душу бы продали за то, чтоб заполучить такого богатого отца для своих детей. А вы, стало быть, отказываетесь? Ну, да это и не важно. Важно, что банкир сам себя считает их отцом… Душка Талейран рассказал ему все, что знал об этом, и благословил на подвиги отцовства!

Помолчав, она деловито подытожила: