Я чувствовала себя опустошенной и подавленной. Остановить Клавьера в его желании добраться до Вероники и Изабеллы становилось для меня неосуществимой задачей: даже если я уже завтра выеду из Парижа, мне не опередить его, если он будет спешить. Оставалась слабая надежда на то, что торопиться он не будет, и какие-то дела отвлекут его от попытки немедленно расквитаться со мной посредством своего отцовства. О, если бы можно было попросить помощи у Александра! Возможно, он единственный человек, который мог бы остановить Клавьера чисто физически, пистолетом или шпагой. Он пошел бы на это, чтобы защитить меня и дочерей… тем более, что дочери носят его фамилию. Но я была так неразумна, что отделила себя от Александра, а он и не подозревает, что банкир может возникнуть на горизонте Белых Лип с самыми коварными намерениями.

И это еще мое спасение, что не подозревает… если бы он знал, что я поддерживаю какие-то отношения с Клавьером, даже переговорные… Пресвятой Боже, и думать не надо о таком варианте!

Меня угнетало сознание того, сколько тайн появилось между мной и мужем — и это несмотря на то, что мы пережили вместе за последние полгода. Несмотря на то, что он несколько раз рисковал жизнью для спасения меня и нашего брака. Его заслуга в рождении Реми Кристофа была чуть ли не равна моей собственной. За появление на свет сына он тоже едва не заплатил жизнью. И вот — в нашем союзе снова тайны, косые взгляды, недомолвки, охлаждение… Всегда ли так бывает у супругов? Самое ужасное то, что все это появилось во многом по моей воле!

«Как хотелось бы вновь оказаться под защитой мужа… — подумала я, бесцельно глядя в окно, за которым сгущалась тьма парижской ночи. — Пусть даже этот муж порой груб и порой пьет. Все равно, лучшего мужчины нет на свете. Нет более верного и более преданного… Он готов пожертвовать собой ради семьи. А я…»

От этих мыслей меня отвлек внезапный скрежет ключа в замке. Потерянная, я не сразу сообразила, что это значит. Неужели Келли снова явилась? Но ведь только светает. Вряд ли она стала бы посылать письмо, не дождавшись рассвета. И только потом, услышав чьи-то шаги, удаляющиеся от моей двери, я поняла: меня заперли.

Закрыли на замок снаружи!

Мгновение я стояла, как соляной столб, не в силах осмыслить все это. Что за чертовщина? Кто посмел?! Потом, подскочив к порогу комнаты, изо всех сил затрясла ручку двустворчатой двери. Так и есть! Я — под замком!

— Что происходит?! — крикнула я так громко, как только позволяли легкие.

Шаги человека, который запер меня, затихли где-то неподалеку. Казалось, этот негодяй прислушивается, ему интересно, что я сделаю, как отреагирую. В бешенстве я пнула дверь ногой, потом забарабанила кулаками в полотно двери, рискуя до крови разбить костяшки пальцев. Вся моя итальянская горячность в этот миг всколыхнулась во мне. Черт возьми, всему есть предел! Никто не вправе со мной так обращаться!