Может, он задержался где-то и вернется в чужом экипаже? Но зачем было отпускать собственного кучера?

После вчерашнего разговора с министром у меня были основания опасаться какого угодно подвоха. Талейран вряд ли мог предать меня Бонапарту теперь, когда первого консула не было в городе и вообще многие ставили под вопрос его возвращение. В этом предательстве уже не было смысла. Но вдруг он оскорбился до такой степени, что изобрел что-то другое? Эта дружба с Клавьером… О Господи! Только бы два эти человека не составили альянс против меня!

Звеня зубами, я убеждала себя успокоиться. Да, Талейран знает, что Клавьер — отец Вероники и Изабеллы, но ему ничего не известно о том, что банкир в последнее время всерьез озаботился своим отцовством. По идее, он считает, что банкиру нет до девочек дела. Правда, раньше он прозорливо советовал мне прятать их от Клавьера, полагая, что банкир, узнав об отцовстве, причинит мне немало беспокойств. Да, именно так… Но с тех пор столько воды утекло! И я, слава Богу, рассказывая Морису о ссоре с Бонапартом, ни словом не упомянула о разговоре с банкиром на постоялом дворе госпожи Розен!

Кроме того, использовать детей — это такая низость, что я ее и предполагать не могу! Талейран не способен на такое, разве не так?

Поздним вечером, когда моя тревога достигла апогея, в мою комнату постучали. Я бросилась к двери. Увы, это был не Талейран и даже не его секретарь Лабори, как я воображала. На пороге стояла угрюмая Келли, облаченная в шелковый халат.

— Извините за поздний визит, — сказала она бесцеремонно, — но я хочу внести ясность в ваши дела, мадам. Это должно остаться между нами, конечно.

Высокая и дородная, она надвинулась на меня, и я была вынуждена посторониться, чтобы дать ей войти. Только бы это была не сцена ревности! Все это было совершенно лишнее…

— Господин министр по каким-то причинам еще не вернулся, — вопросительным тоном сказала я, провожая ее до кресла.

Она саркастически усмехнулась.

— Как же! Талейран давно дома.

Я чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности.

— О Господи! Почему же он медлит? Почему не несет мне…..

— …не несет вам ваши бумаги, хотите вы сказать? Ну, этот вопрос занимает и меня. А министр давно дома. Он вошел в особняк со стороны кладбища. Там есть черный ход, которым он всегда пользуется, когда не хочет, чтоб его заметили.

Она уселась в кресло и глядела на мое замешательство гордо, с высокомерным наслаждением.

— И гости его так же, бывает, приходят, — добавила Келли самодовольно. — Так-то, мадам! Важные гости…

Она сказала это с таким большим значением, что страшная догадка стала закрадываться в мое сознание.