Министр слушал Марию Лопес очень внимательно, не перебивая ее.

— Что ж, — сказал он, когда Мария наконец-то окончила свой монолог, — как человек, я понимаю вас прекрасно… Более того, — он покосился на Хосе Игнасио, сидящего напротив, — более того, я сочувствую вашему горю… Но как государственный чиновник, я ничего не могу для вас сделать… Тем более, что продолжение сериала уже запланировано, заявлено во всех телевизионных программах… ждут этого фильма, донна Мария… И я не могу обмануть. — Пройдя к столу, министр уселся на свое место. — Вы ведь сами родились и выросли тут, и вы должны достаточно хорошо понимать, что это за народ — мексиканцы… Если вы обманете их ожидания, они ни за что не простят этого вам, да и мне — тоже… Люди тут небогатые, у них мало радостей в жизни… Нельзя же обманывать их надежд, нельзя предавать их ожиданий — не так ли?..

Марии ничего более не оставалось, как согласиться с собеседником.

— А поэтому, — произнес министр, — поэтому я вынужден сказать вам, что если к послезавтрашнему дню вы не предоставите очередные серии «В поисках дона Федерико», я буду вынужден действительно обратиться в арбитражный суд. Другого выхода у меня просто нет — надеюсь, вы сами хорошо понимаете мое положение?..

Мария кивнула.

— Да, господин министр… Я действительно понимаю вас — положение у нас приблизительно одинаковое…

— Более того, — продолжил министр, — мне придется поставить вопрос о лишении «Лопес продакшн» съемочной лицензии… И если я сам не подниму этого вопроса, то буду вынужден уйти в отставку…

Министр хорошо знал, что говорил — и Мария прекрасно понимала, что это не шутки: в Мексике, случалось, куда более важные государственные чиновники были вынуждены подавать в отставку по куда более пустяковым причинам.

— Что же нам делать?.. — в отчаянии спросил Виктор Карено.

Министр пожал плечами.

— Даже и не знаю, что вам сказать… Единственное, чем вы можете хоть как-то исправить положение, это если вы предоставите очередные фильмы… Только это может вас как-то спасти…

— Будем лишены права заниматься съемками, — тихо повторил реплику министра Хосе Игнасио, — и это…

Он не закончил фразы — впрочем, в этом не было никакой необходимости — все присутствующие и без того прекрасно поняли, что он имеет в виду.

— То, что мы будем лишены права снимать — это еще полбеды, сказала Мария, обращаясь то ли к Хосе Игнасио, то ли к министру, то ли к самой себе, — не это самое страшное… Хуже всего то, что мы таким образом навсегда потеряем доверие людей, которые в нас поверили… Боже, ну почему я не проследила вовремя?