– Нравится? – раздалось откуда-то сверху.

Задрали головы. Там старушка в окошке на нас смотрит.

– Нравится! – отвечаю с вызовом.

– Наш человек… – старушку как ветром сдуло. Через секунду она стояла перед нами.

– Здравствуйте! Вы Никифоровна?

– Так меня свои называют. Для остальных – Клавдия Никифоровна.

– Клавдия Никифоровна, мне к вам советовали обратиться.

– Да знаю я. Звонила она уже. Беспокоилась, что я вам ничего не скажу. Заходи в хату. А это кто с тобой?

– Муж.

– Тогда заходи с мужем. Только разговор будет не очень приятный. Надо ли ему знать? Все-таки женские секреты выдавать буду.

– Муж не болтлив. Но если это помешает вам быть откровенной, то он может и на скамеечке посидеть.

А сама смотрю на Никиту умоляюще. Что тебе, мол, стоит на скамейке часик попариться?

– Я могу и здесь подождать, – понял он мою немую просьбу.

– Чего уж там. Заходи, чай пить будем.

Мы зашли в светелку. Почему так называю? Насквозь солнышком просвечивалась комната. Как ее еще назвать можно? Только светелкой. В середине стоит стол. На нем разложены яства. И не только к чаю.

– С чего такой натюрморт выложен? Праздник какой?

– Сегодня? Да. Праздник, пожалуй.

Я поняла, почему богатый стол накрыт. Бабульку прямо распирает от новостей. По взгляду и по поведению понятно, что если она не выложит свои новости, то прям взорвется. Никита тоже это понял. Поэтому со словами, что нечего тянуть, присел за стол. Бабка молча к нему подошла. Подняла. И во главе стола посадила меня. Не знаю, что бы это значило. Но Никита не подал виду, что его это обидело. Молча занял место, которое ему отвела странная бабка. Дело прежде всего.

– Значится так. За справедливость! – бабка разлила вино и ждет, когда мы поднимем бокалы. Придется пить.

– Вино какое вкусное… – мне действительно понравилось.