Я могла накрыть его одеялом и смотреть в сторону, а могла стоять на своем и встретить его лицом к лицу.

Я поднялась, моя кровь запульсировала от страха и адреналина, когда самообладание отца пошатнулось на самую малую долю.

Он ожидал, что я отступлю.

Мне жаль. Извинение почти сорвалось с языка по привычке, пока я не вспомнила, что мне не за что извиняться.

Я хотела остаться еще на минуту, чтобы запомнить его лицо и оплакать то, что давно умерло.

Вместо этого я повернулась и ушла.

Не плачь. Не плачь. Не плачь.

Мой отец отрекся от меня.

Мой отец отрекся от меня, а я не пыталась остановить его, потому что цена была слишком высока.

Слезы застряли у меня в горле, но я заставила их отступить, даже когда в меня ворвалось сокрушительное чувство одиночества.

За одну неделю я потеряла свою семью и Данте.

Единственное, что у меня осталось, — это я сама.

И на данный момент этого должно было быть достаточно.

ГЛАВА 37

Вивиан