– Слава богу! – искренне говорю я. Кем бы ни был Кирилл Андреевич, но для меня всё равно человек не чужой. Вернее, по крови чужой, но, как говорится, не тот отец, кто родил, а тот, кто воспитал.

– Ещё узнала что-нибудь? Кому звонила, кстати? – продолжаю интересоваться.

– Разным людям, – уклончиво отвечает Максим. – Узнала, что мама твоя очень за тебя переживает. – В голосе мажорки мне слышится укоризна. – Пришлось ей сказать, чтобы не беспокоилась. Что жив её сынуля и здоров, кушает овсяную кашу на молоке и меньше стал курить, – последние слова мажорка произносит со своей фирменной иронией.

– Да и наплевать на её беспокойство, – стараясь говорить максимально равнодушно, отвечаю мажорке.

– Ну нельзя так, Саша, – менторским тоном замечает она. – Мама твоя все-таки, не чужой человек.

– Ага, это пока не выяснилось, что она меня в детском доме подобрала. Ну или что-нибудь в этом духе.

– Глупости. Тебе надо её простить. Она была молодой, возможно наивной…

– Или просто шлюхой, решившей воспользоваться добротой своего нового ухажера, – продолжаю я, начиная закипать.

– Зря ты так, – говорит Максим. Но аргументы у неё кончились. Видит, что при упоминании своей мамаши я ощетиниваюсь иголками.

– Лучше мы потом об этом поговорим, ладно? – предлагаю, чтобы не накалять обстановку. Не хватало мне ещё с мажоркой поссориться. Тогда всё. Я останусь один, как ветер в поле. Беззащитный, и в таком случае жить мне останется несколько часов. От такой мысли даже озноб по телу пробегает.

Весь этот день мы провели в автомастерской. Прятались в подсобном помещении, когда к Арине приходили посетители, а затем возвращались. Мне понравилось, хотя мало того, что был с содранными от падения на ёлку пальцами, так умудрился себе пару раз крепкие синяки поставить, пока помогал. Но зато вечером, глядя на себя в маленькое зеркало в крошечном туалете мастерской, был собой доволен. Впервые в жизни делал что-то руками полезное, настоящее, а не виртуальное.

Поздно вечером, когда все задачи на день Арина выполнила, мы с Максим отправились в наше секретное убежище. Я так сильно устал, что была лишь одна мысль в голове: покушать, а после сразу завалиться спать. О том, чтобы заняться любовью, не помышлял даже. И к чести мажорки надо сказать: она не приставала. Напротив, приготовила нам нехитрый ужин из жареной картошки, которую мы запивали горячим ароматным чаем.

Но прежде, чем вкусно покушать, я принял на улице душ. Максим взяла ведро воды, нагрела его в печи и поливала мне. Потом – я ей. Мы вели себя, словно семейная пара, и я, несмотря на жуткую усталость, чувствовал себя счастливым. Потому, засыпая, прижал к себе девушку, и, едва закрыв глаза, провалился в темноту.