Надо бы, конечно, этот момент прояснить, иначе так и будем сидеть, расстреливая друг друга трассирующими пулями. Но не при Янке же. И «пойдем выйдем» тоже не скажешь.

Не успел я додумать эту мысль, как медвед посмотрел на меня косо в очередной раз и перевел взгляд на нее:

- Ян, ты посиди, мы пойдем покурим.

Та аж рот приоткрыла и глазами захлопала.

- Вы же… - наверно, хотела сказать «вы же не курите», но смекнула, что дело тут вовсе не в перекуре, и запнулась на полуслове. – Да, конечно.

Мы вышли на улицу и остановились у входа.

- Ну что, Чупакабра, - подчеркнуто спокойно бросил Михаил, внимательно наблюдая, как блондинка на Мазде пытается втиснуть машину туда, куда не поместился бы и велосипед, - может, доломать тебе уже ноги?

Я не удивился. Даже удовлетворенное такое вылезло: ага, значит, угадал. Потому что так меня звали только в спортивной тусовке. Дела давно минувших дней. Которые, тем не менее, запросто могли нагадить в настоящем.

Главное не суетиться. Потому что хренов медвед для Янки значит очень многое. И он отец Алекса, от этого тоже никуда не денешься. Поэтому придется разруливать. Осложнения мне ни к чему.

- Давай открытым текстом, Миша. Я тебя не помню. То есть промелькнуло что-то такое, что мы где-то пересекались, но когда и где – точно нет. У меня отвратительная память на лица. Я и Янку не узнал, когда снова встретил.

На его подбородке проступила суперменская ямка, глаза сузились.

- Как удобно, - хмыкнул он. – Ладно, напомню. Пересекались мы дважды. В Тарвизио и в Инсбруке. На Универсиадах. Лично не общались, но на прямой видимости находились. Я встречался с Мариной Ласкиной. Ее тоже не помнишь?

Марина Ласкина… Это имя мне вообще ничего не говорило. Но, по всему выходило, дело было в Тарвизио, потому что в Австрии я только переспал пару раз с биатлонисткой из Японии, еще в Хохфильцене, а потом, в Инсбруке, выгнал Янку.

И вдруг словно щелкнуло в голове. Нет, не вспомнил ни его, ни Марину эту самую, но сложил два и два. В Тарвизио на меня активно вешалась одна фигуристка, я, разумеется, не сопротивлялся, а потом сосед по комнате сказал: осторожнее, у нее парень хоккеист, здоровенный, как мамонт, свернет тебе шею. Видимо, на мамонта этого я посмотрел интереса ради, вот где-то на задворках памяти и отложилось.

- Можешь не верить, но нет, не помню. Хотя и допускаю, что такое было. Тогда много чего было. Но если б знал, что у нее кто-то есть, не стал бы связываться, и без нее девчонок хватало. У нас из-за этого будет война через столько лет? Кому сделаем лучше?