Пожалуй, хватит. Мирава убрала горшок и поставила на снег, перевернув кверху дном. Унева стояла, слегка покачиваясь, рот ее приоткрылся, на лице проступило выражение блаженства.

К ней подошли несколько русов – сам боярин Свенельд, Тальвор, еще некоторые, кого Мирава не знала. На снег перед Уневой положили красный щит с вороном. Взяв Уневу под локти, – она и не заметила, что теперь ее окружают другие люди, – усадили на щит. И стали поднимать.

– Держись за край, – Мирава сама положила ее руки на края щита, и та полубессознательно уцепилась за них.

Четверо мужчин медленно поднимали Уневу – она была такой легкой, что и двое справились бы. До груди, потом до плеч. Убедившись, что она сидит довольно прочно и держится, они распрямили руки, и Унева вознеслась над головами толпы, выше крады, на которой лежал ее новый муж. Она могла бы посмотреть на него сверху, если бы открыла глаза. В красной одежде, с длинными светлыми волосами, с ее юным белым лицом, она как никогда была похожа на солнце, восходящее к своему небесному жилью.

– Открой глаза! – крикнула ей Мирава. Кажется, Унева только ее одну и могла слышать. – Смотри! Ты видишь твоих родичей?

Унева медленно подняла веки. Поверх крады, поверх поля и людских голов взгляд ее был устремлен куда-то на небокрай, где серые облака слегка расходились, открывая бледно-голубую полоску – как чистую воду среди льда.

– Я вижу, – медленно заговорила она. Голос ее звучал тихо, но сотни мужчин затаили дыхание, и он ясно разносился над их головами.

– Кого ты видишь? Ты узнаешь их?

– Да… Батюшка… Будь жив, родимый! Матушка… Родная моя, вот радость-то… Братья мои… Прибиша… Видонежка… О, Заволодко… Унеся! – Она слегка подалась впреед, и Мирава испугалась, что сейчас Унева упадет с щита. – Сестра моя дорогая… Родные мои, а где муж мой? Он с вами?

– Опускай! – велел Свенельд.

Щит с сидящей девой быстро опустили наземь.

– Почему мне не дали его увидеть? – Унева огляделась, но, кажется, совсем не понимала, кто вокруг нее. – Он мог показаться…

– Ты сейчас пойдешь к своему мужу, – сказал Свенельд, но было непонятно, услышала ли она его.

Он сделал знак своим людмя, и они под руки подняли Уневу с щита. Она могла стоять, но покачивалась, как березка, голова ее клонилась. У Миравы перехватывало дыхание – Унева, эта юная и прекрасная дева, носящая в себе жизнь, способная жить долго и многим дать жизнь, уже стояла на грани Нави, и ветры Темного Света пронизывали ее насквозь. И не было ей пути назад.

Свенельд развязал красный пояс Уневы, такими уверенными и властными движениями, что у Миравы оборвалось сердце. Только муж имеет право развязать пояс жены, только в ночь после свадьбы это делает жених. Свенельд как будто… В иных родах водится, что не жених проводит первую ночь с новобрачной, а его отец или брат – и Свенельд все равно что овладевал ею у всех на глазах, тем самым закрепляя брак своего родича.