Когда я впервые за долгое время снова оказалась в кабинете отца, снова встретилась с Тони, стараясь делать вид, будто между нами ничего не было, я встретилась с Биллом.

Он вошёл в кабинет, громко стуча ботинками из Техаса, которые купил на небольшом рынке где-то в центре Нью-Йорка. Он до сих пор носил рубашки в клеточку, не брился, сжимал пальца ладони в кулак, когда был чем-то напряжен. Он остался таким, каким был три месяца назад, и от этого я невольно задумалась, а осталась ли я такой же, какой была ещё этим февралём.

— Билли! — я соскочила со стула, как только он вошёл в кабинет.

Мы не стали обниматься, потому что никогда раньше не делали этого по многим причинам: мы недостаточно близки, мы общаемся только на одну тему, у него есть очень ревнивая жена, ему почти тридцать, а мне всего семнадцать, и наши объятия были бы неловкими.

— Как ты? — спросила я.

— Неплохо, я переехал в Нью-Йорк, теперь там у меня прибыльный музыкальный магазинчик, — он улыбался искренней улыбкой.

— Что ты сделал с причёской? — выпалила я.

Он провёл ладонью по коротким волосам, которые когда-то были длинней моих.

— Я захотел каких-то изменений.

Я оскалила зубы, пытаясь вспомнить, зачем раньше я вообще приходила в музыкальный магазин.

— А ты почти не изменилась, — добавил он.

— О-у, — протянула я. — Это только внешне.

Всё это время папа, сидящий рядом давал нам время на небольшой диалог о нашей жизни, но на самом деле он только напрягал обстановку своим присутствием.

— Говорят, на месте моего магазина открыли небольшую стоматологию.

— Ага, — я кивнула головой с глупой улыбкой. — Но там до сих пор пахнет кальяном.

Он посмеялся, а папа сердито кашлянул.

— Я рад, что вы встретились, — сказал папа. — Но Билл Абигейл здесь по другой причине.

— Да, — он присел за стол. — Я пришёл дать показания насчёт той девушки, которую видел в день смерти Кевина.

В моей голове звоном отозвалось сочетание слов «день смерти Кевина». Мысленно я стала повторять его по сотне раз. В детстве Брэдли научил меня небольшому трюку, когда какое-то слово кажется сложным для понимания, стоит лишь долго повторять его у себя в голове и тогда оно превратится во что-то глупое, утратит своё значение, перестанет нести смысл, а будет означать лишь только буквы. День смерти Кевина не может превратиться лишь в созвучие слов, для этого придётся произносить это несколько часов, за это время можно сойти с ума.

— У неё волосы были длинней твоих, Белл, — начал Билл. — Примерно до сюда.