Я не заметила, как быстро солнце скрылось за горизонтом, не заметила, как потемнело, не заметила, как дверь в мою комнату отворилась, и вошёл папа.

— Белла, — он присел рядом. — Можешь уделить мне пару минут?

Когда он так говорил, я мысленно начинала готовиться к его долгой речи о том, что я не оправдываю его надежды.

— Что? — нервно посмотрела я на него.

— Я не оправдываю Шона, я лишь хочу донести до тебя, что каждый человек имеет право на раскаянье.

Я отложила листок с сочинением в сторону и устремилась гневный взгляд на отца.

— Тебе не нужно было так жестоко реагировать на его появление, — продолжил он. — Признайся же, ты можешь связаться с Филом. Я не прошу тебя ради Шона связать его с сыном, я прошу сделать это ради Фила. Он в первую очередь его сын, и думаю, для него будет очень важно узнать, что отец его вовсе не бросал.

— Но я не могу связаться с ним, — ответила я.

— Совсем-совсем?

— Совсем. Он уезжал с надеждой на то, что больше ничто не будет напоминать ему о Тенебрисе. Я думаю, это будет нечестно. Шон портил детство Фила с семи лет, почему он достоин второго шанса, а я нет?

По моей щеке протекала слеза, которую я тут же смахнула. Папа внимательно посмотрел на меня, будто только что пришёл к какому-то выводу.

— Так ты знаешь, где он?

— Нет, но я знаю, к кому он уехал. Он отправился к…

— Стой, — отец перебил меня. — Не говори мне.

— Почему?

— Фил стоял на учёте в полиции, согласно которому, он не имеет права покидать город до своего совершеннолетия. С меня требуют организации его поисков, а я ссылаюсь лишь на то, что у меня нет ни единой зацепки.

Какое же чувство накрыло меня с головы до ног, когда я, внимая каждому слову отца, осознала, что у меня есть шанс вернуть Фила.

— Это правда? — удивилась я. — Ты можешь вернуть его?

— Я понимаю, почему он покинул Тенебрис, — ответил папа. — Я могу вернуть его, но не делаю этого. У меня просто не поднимаются руки открывать это дело. Этот мальчик достоин того, чтобы начать жизнь с начала, мне не следует мешать ему, пусть даже я нарушаю закон.

Я никогда не смотрела на папу так, как в этот день. Каким же благородным он казался мне, каким добрым и светлым. Раньше я не замечала в нём эти черты доблести, но они были всегда. Я гордилась им, правда гордилась за то, что он делает ради счастья моего друга, но я не была такой же, как он, я не могла больше приносить себя в жертву. Всей душой я желала вернуть Фила к себе. Мысль о том, что вернувшийся отец хоть как-то скрасит его жизнь, внушала мне, что моё решение не такое уж и эгоистичное.