— Я включу музыку, — сказала Эрика, уходя в гостиную.

Как только она вышла, Грейс налила в её стакан сок.

— Добавим кое-чего, — кокетливо повела она бровью.

— Брось это, — сказала я. — Если она не хочет пить, нам не стоит её заставлять.

— Да ладно тебе, мы всегда так делали.

— Раньше всё было по-другому, — сказала я.

От этой фразы по комнате будто пробежался слабо заряженный ток. Эта тема не поднималась и не обсуждалась никогда, и даже короткое упоминание о ней могло вызвать бурю эмоций, поэтому об этом было принято молчать. Я только потом поняла, что наделала, но было уже поздно.

— Да, — кивнул Рэй. — Давайте не будем скрывать, мы все скучаем по Кевину.

— И по Филу, — добавила я.

— Я рад за Фила и, вспоминая о нём, думаю только хорошо.

— Почему ты так в этом уверен? — взглянула я на него. — Мать может не пустить его домой, он может не найти новых друзей, попасть в плохую компанию, опять попробовать свершить суицид.

— Хватит, — отрезала Грейс. — Мы понимаем, что тебе тяжело.

Грейс стала немного нервной.

— А вам разве нет? — выпалила я.

— И нам, — сказала Грейс. — Давайте выпьем за Кевина.

Мы втроём подняли бокалы, в которых пестрили пузыри, рассыпаясь в разные стороны, порой лопаясь или присоединяясь к группам других пузырей. Странно, но я увидела краткую иторию того, что стало с нашей жизнью в течение этого года.

— Что делаете? — в комнату вошла Эрика.

— Быстро бери стакан и пей за Кевина.

— Так нельзя, — начала противиться она, но всё равно подошла к столу. — Зачем вы это делаете?

— За Кевина, — Грейс подняла бокал к верху. — За самого весёлого парня, которого я когда-либо знала.