— Не смей. Я не играю с тобой сейчас, Картер. Это не игра. Это не отношения, если ты все время берешь верх, а я получаю любые объедки, которые ты хочешь мне бросить. Я не подписывалась на это. Меня это не интересует. Если ты хочешь, чтобы я доверяла тебе, ты должен быть готов открыть для меня какой-то уголок себя. Я не могу быть единственной, кто прогибается в каждом отдельном сценарии. Это не может быть только работой для меня и весельем для тебя. Я не могу этому доверять.

— Ты все равно мне не доверяешь, — заявляет он. — Даже если я делаю все правильно, это не имеет значения.

— Это неправда, — говорю я, и от его слов мой желудок сжимается.

— Да. Если хочешь затаить обиду, Зои, по крайней мере, скажи об этом честно. Я не виню тебя. Это нормально. Я думал, ты даешь мне шанс, но, может быть, я ошибался. Может, ты просто хранила боеприпасы, чтобы использовать их против меня, когда представится удобный случай. Может быть, ты такая же, как все.

Ой. — Не говори так. Ты не веришь этому.

— Может быть, да. Все чего-то хотят, Зои, — говорит он, проводя тыльной стороной ладони по моей линии подбородка. — Что ты хочешь от меня?

Я ненавижу то, что чувствую, как мои внутренности сжимаются под холодом его ответа, но в том, что он говорит, есть опасность. Не реальная, физическая опасность, но его слова подчеркивают риск погасить его главный интерес ко мне — и погасить его неправильно, потому что я такая, какой он меня считает. Не личный интерес заставляет меня пытаться связаться с ним или мириться с его дерьмом, но он уже почти убежден, что большинство людей — потребители. Как только он относит меня к этой категории, у меня возникает чувство, что обратного пути нет.

— Ты хочешь быть особенной? — спрашивает он, его взгляд скользит по мне, прежде чем снова вернуться к моему лицу. — Я дал тебе это, не так ли? Ты хотела, чтобы люди оставили тебя в покое из-за Джейка, поэтому я остановил это. Я помог тебе с твоим дурацким церковным сбором средств. Я познакомил тебя со своей семьей, чтобы ты знала, что я говорю серьезно. Я думаю, несправедливо говорить, что я никогда не даю, Зои. Я думаю, что знаю, только не так, как ты.

Я хочу пробормотать, что сбор средств не был глупым, но сейчас не стоит защищаться. — Я не имела в виду, что ты никогда не делаешь мне ничего хорошего, — говорю я ему. — Но ты выбираешь и выбираешь. Ты отдаешь, когда это тебе ничего не стоит. Я даю, когда цена высока. Это первая вещь, которая тебе когда-либо стоила чего-то, и ты не хочешь говорить со мной об этом.

Он не удосуживается не согласиться. — Правильно, я не знаю. Я уважаю твои границы, когда ты говоришь мне, что я должен, так что уважай мои.