— А ты опять подрался, Нэйтен Картер? — она уже успела беглым взглядом осмотреть все его раны, которые, кажется, едва успевают заживать на его теле. — И что на этот раз? Опять тебе не понравилось, как кто-то смотрит на тебя?

— Почти, — улыбнулся он, присаживаясь с ней рядом, — не бери в голову.

Николь затушила сигарету и косо глянула ещё раз на парня. Белая футболка и чёрные протёртые джинсы измазаны в грязи и траве, но он, как обычно, даже не удосужился отряхнуться от пыли. Натянутая кепка на светлые волосы скрывала разбитую бровь, но не скрывала синяк, что уже вырисовывался на скуле. И лишь тёмно-зелёная косуха, что он так бережно любил и каждый раз снимал перед дракой, как пятно чистоты, выделялась на всём его образе.

— Меня уже задолбало, что после каждой твоей вспыльчивости ты приходишь ко мне. Если мы знаем друг друга давно, тебе не даёт это никакого права, — спокойным тоном произнесла девушки, хотя мысленно уже надавала по его наглой «морде».

— Ничего не могу с собой поделать — это привычка, ноги сами приводят меня к тебе, и я не виноват, что наши родители дружат, вынудив и нас к знакомству.

Тёрнер выдохнула, закатив глаза. Да, возможно, и сама она виновата, выработав у Картера подобную привычку. Он с самого детства не отличался примерным поведением, имея вспыльчивый характер, ввязываясь в различные передряги. Вот так однажды после первой драки он, по известной только ему причине, пришёл к Николь, а она недовольно, но всё же принялась обрабатывать его побои. Годы шли, но ничего не менялось, он продолжал приходить к ней, а она, порой даже прибегая к неприличным словам, продолжала обрабатывать его ранки, как медсестра. Вот и сейчас Николь, выругавшись, всё же поднялась с места, зайдя в дом, вышла обратно с аптечкой в руках, приступая к уже обычной процедуре, взяв руки парня, выливая перекись водорода на разбитые костяшки, наклеивая пластырь на небольшие царапины и обеззараживая более глубокие. Окунув ватку в очередную мазь, Николь сняла кепку Нэйтена, поймав его пристальный взгляд на себе, лёгкое волнение на секунду завладело ей, но быстро взяла себя в руки, приступая к обработке разбитой брови. Парень шикнул от ощущения жжения лекарства, и Тёрнер пришлось подуть на кожу.

— Уже давно должен привыкнуть к этим ощущениям, — буркнула она ему, но он Тёрнершь усмехнулся.

— Ты тоже, но всё равно же продолжаешь кривить недовольное лицо.

— А ты думаешь, мне это приносит огромную радость?

— А почему бы и нет? Я же ведь Нэйтен Картер.

У Ники вздёрнулась бровь от такого заявления: