– Даня, уймись, – шумит Чаруша, пока не ловлю-таки и не затискиваю у двери Гелика. Незаметно скольжу ладонью под юбку. Вжимаюсь стояком. – Даня… Что у тебя за бог?

– Неважно, – отмахиваюсь, кусая ее за подбородок. – Отвечай на вопрос.

– Ах… Хм-м-м… М-м-м…

– Марина…

– Когда будет «слишком», я скажу, Дань…

– Обещаешь?

– Ну, конечно.

Стискиваю ладонью ее затылок и впиваюсь в рот. Ненадолго, но до одури пошло. Маринке даже приходится выступить трезвой стороной и отпихнуть, что бывает крайне редко.

– Дань… Ну, мама же… – красная, аж горит.

Бросаю на окна кухни быстрый взгляд. Обмякаю.

– Прости… – выдыхаю Чарушиной в губы.

– Потом… – обещает она, сжимая мою ладонь.

И меня качает таким обыкновенным счастьем – после пар она будет в полном моем распоряжении. Весь вечер, всю ночь… Моя.

– Я тебя одну, Марин.

– И я тебя одного, Дань.

Беру себя в руки, но по дороге в академию голод снова выходит из-под контроля. Особенно когда мы с Чарушиной покидаем парковку, и я ловлю на ней чертовы липкие взгляды всяких мудаков. Знаю, что это дикость, однако нутро подрывает сию секунду закрепить свое право на нее.

– Марина, – цепляю ее за руку и без слов тащу в сторону спортивных раздевалок.

С утра там никого. Физру первыми парами не ставят, а тренировок сегодня нет. Зато у меня, как у члена баскетбольной команды, имеется пропуск. Беспрепятственно попадаем в душевые.

– И зачем мы здесь? – умудряется спросить моя кобра, когда я уже штаны сдергиваю и вываливаю вздыбленный член.

– Дай мне сейчас, Марин, – сиплю, припирая ее к стенке.