– Нет, ты точно тупорылый, – злится старшая гнида. – Оставлять ее надолго опасно. Могут искать.

– Тогда… Сам ее убирай… Я больше не буду… Мне не нужно…

Звонкий, будто пощечина, шлепок. Короткий вскрик. Всхлипывания с икотой.

Я резко вдыхаю. Остаюсь неподвижным, пока не догоняю, что рыдает тот же пацан. После этого медленно скольжу вдоль стены дальше.

Из глубины темноты выбегает ротвейлер. Оглушая двор глухим затяжным лаем, рвется с цепи.

– Иди, посмотри, что там, – рявкает главный.

– Почему я?

– Пошел, блядь!

И голоса стихают.

Мне приходится ускориться, чтобы успеть занять выгодную позицию, прежде чем откроется входная дверь. Когда же она распахивается, только одна босая ступня сопливого ублюдка перемахивает порог, так он в воздухе и зависает. Прижимая к себе спиной, быстро воздействую сразу на несколько точек на его теле, чтобы он отключился. Пара секунд, и я осторожно, чтобы не создавать лишнего шума, опускаю мелкую тварь за дверь на дощатый пол.

Шагнув внутрь дома, закрываю замок изнутри. Вдыхая мерзкий смрад этой полуразваленной помойки, с трудом подавляю тошноту.

С правой стороны обнаруживаю счетчик самого древнего образца. Ничего не мешает мне вырубить пробки. В полной темноте валю в сторону кухни. Там меня, естественно, уже встречают. Но даже преимущество в ориентировании не служит подонкам перевесом.

Я сильнее. Я техничнее. Я злее. Я отчаяние.

Два удара, и ублюдки, которых я готовился медленно рвать на куски, тупо валятся на пол.

– Вставай, сука… – разъяренно подрываю первое попавшее под руки тело. – Вставай и борись, пидор, потому что я пришел тебя убить.

Они пытаются. Но я все равно слишком быстро превращаю их гнилые туши в месиво. Реву от досады, когда спустя какое-то время они попросту прекращают двигаться. Сам весь в крови. Чувствую ее на лице, ладонях, вся одежда ею пропитана. Умылся, но мне мало этого. Маниакально часто дышу, когда бросаюсь обратно к выходу. За шкирку ловлю очухавшегося мелкого пиздюка. Не обращая внимания на его тонкие истеричные вопли, набрасываюсь.

– Кого ты там ебать хотел? Я тебе, мразина ты больная, не только хуй живьем выдерну, но и руки с ногами от тела оторву! Голову оставлю! Уссался, что ли? Это ни хрена не поможет! Как и твои ебучие рыдания! Тебе ведь похрен было, когда она плакала?! Весело было?! Мне тоже пиздец как весело, от того что ты, сука, кровяхой своей захлебываешься!

Этого колошмачу недолго. Хочу, чтобы был в сознании, когда подтаскиваю к свету уличного фонаря. Стаскиваю мокрые портки, он уже на всю округу горланит и бьется в рыданиях, как в конвульсиях.