Причина простая – ты у меня одна.

Первому подонку было тридцать семь. Как я понял из того, что рассказали Орос и сама Марина, именно он рвал на ней одежду, лапал и пытался пристроить свой гнилой обрубок. Два других ублюдка помогали хрупкую девчонку держать, потешались и ждали своей очереди. Они были значительно младше первого – двадцати четырех и девятнадцати лет от роду. Все трое непрямые родственники. И жили все твари в одном замызганном доме, который официально находился за чертой Одессы, но был очень близко к ней расположен – у не самых живописных берегов Куяльницкого лимана.

Въезжаю в поселок, когда солнце уже прячется за горизонтом, и территорию окутывает темнота. Скатываюсь тихим ходом в зону отдыха и рыбалки. Глушу мотор. Не давая себе времени на раздумья, выбираюсь из салона и направляюсь в сторону нужной улочки пешком. Иду с пустыми руками. Ничего с собой нет. Потому как я намереваюсь не просто убить их, а заставить страдать. Страдать очень-очень долго.

Я не палач. У меня никогда не возникало серьезных проблем с агрессией. Но сейчас… Я чувствую себя изрешеченной мышечной массой, в которой перефигачили все нервные окончания. Связь с мозгом и другими важными органами утрачена. Остались лишь инстинкты. Мелкие нейроны трещат и закорачивают, взывая мое тело к жестокому сражению.

Во время своих первых паломничеств в Тибет, помимо важных духовных знаний, я овладел одним из самых опасных боевых искусств. Тогда это требовалось, чтобы пустить в расход часть бешеной внешней энергии и сберечь ценную внутреннюю. Я никогда не использовал эти умения в драках, потому что это вроде как нечестно. Да и, по правде, никогда прежде ни желания, ни необходимости в этом не возникало.

Сейчас же… Я понимаю, зачем и к кому направляюсь. Поставлены конкретные цели, и я намерен достигнуть их любым путем.

На территорию двора попадаю абсолютно свободно. Просто перемахиваю ржавый двухметровый забор и, замедляясь, крадусь в дом. Свет горит в трех из пяти окон. Одно из них распахнуто настежь. Я останавливаюсь и прижимаюсь к стене. Блокирую прорыв каких-либо случайных эмоций, когда прямо надо мной разлетаются приглушенные голоса.

– От девчонки пора избавляться, – рубит сухо, как я догадываюсь, главный.

– Каким, блядь, образом? – расходится взвинченным тоном один из тех, который младше. – Я не хочу ее убивать… Мне прошлая с месяц снилась… Не меньше!

– Ты дурной? Ебать ее во все щели по первому позыву хотел, а убивать – нет? Может, отпустить еще предложишь?

– Зачем отпускать? Пусть будет у нас... Кому мешает? Привязана же, закрыта…