Исполнив дорожку шагов, началась вторая часть программы, в которой все прыжковые элементы помечались крестом и оценивались дополнительными баллами.

— Опять недокрутила, — крикнула Славянская, помечая в своём листе недокрут на каскаде из тройного Лутца и тройного Риттбергера. — И ребро вроде нечёткое было, да? — спросила она у Русакова.

— Ну, — он слегка замялся. — Придраться конечно можно, но я бы не стал.

— Значит я придерусь. Ставим нечёткое ребро, мы тут работаем не в пользу спортсмена.

В фигурном катании часто встречались какие-то непонятные ситуации, которые вроде бы и не нарушали основной регламент исполнения элементов, однако и не походили на максимальный уровень. В таком случае судьи могли закрыть глаза на погрешность и вынести решение в пользу спортсмена, не снимая лишние баллы.

Музыка начала набирать темп, приближаясь к кульминации, из-за чего мне пришлось набрать ещё больше скорости, чтобы уложиться в оставшиеся секунды. Думаю, все помнят мои проблемы с двойным Акселем в начале спортивного пути. Так вот, сейчас я уже стабильно исполняла этот прыжок, усложняя его всем, чем только можно, однако Славянской этого было мало. Она явно хотела, чтобы я вошла в книгу рекордов и пополнила список тех женщин, которые могли исполнить Аксель в три с половиной оборота.

— Step out, — проговорила Славянская, когда я сделала выезд со сложнейшего прыжка, но не удержавшись перескочила на другую ногу.

— Хороша девчонка.

— Только высоты ей не хватает, — констатировала Ирина Владимировна. — Но ничего, натаскаем. И не забывай, исполнять его тут, не значит исполнить на официальном старте. Там нервы и лишние мысли, здесь спокойствие и сосредоточенность. А раз она допускает ошибки на нашем льду, то нет гарантий, что на контрольных прокатах Аксель вообще будет исполнен. Есть вероятность, что она вообще испугается и прыгнет в два с половиной оборота, или окажется сидящей на пятой точке.

К этому моменту я уже завершала комбинированное вращение, задыхаясь от нехватки воздуха. Почему-то именно короткая программа всегда выкачивала из меня все соки, заставляя ещё долгое время после проката сидеть неподвижно и смотреть в одну точку. Возможно, в короткой программе я ощущала весь груз ответственности, лежащий на плечах.

Количество элементов произвольной программы позволяло исправить почти любые ошибки, меняя содержание программы и перестраивая всю концепцию. Да, помимо простого катания и тупого исполнения заученного, в нашем спорте важно и нужно работать головой, подсчитывая все свои ошибки и помарки, собирая потерянные баллы на чём-то другом. Если в произвольной можно было исполнять один прыжок дважды, то короткая программа этого не позволяла. Повторения там были запрещены, а значит права на ошибку не было.