— Обними меня, Кирилл. Так как никогда не обнимал.

И парень обнял её со спины, кладя подбородок ей на плечо и прижимая ближе к себе.

— У тебя волосы всё ещё мокрые, — он уткнулся носом в эту кучерявую копну. — Можно я их посушу?

— Как хочешь, — ответила Татьяна, а Кирилл, как-то совсем по-детски, обрадовался. — Фен в нижнем ящике комода. Бери и суши.

— Давай ещё пару секунд пообнимаемся, — прошептал тот. — Можно я тебе кое в чём признаюсь?

— Опять будешь вешать лапшу на уши про свою любовь? — Татьяна выразительно посмотрела на него через зеркало. — Уж извини, но к этому я пока не готова.

— Нет. К признанию в любви мы вернёмся, но это будет тогда, когда я затащу тебя в ЗАГС. Сейчас нужна совершенно другая истина.

— Не заводи эту шарманку.

— Тань.

— А?

— Ты лучшее, что случалось со мной за эти двадцать лет. Просто спасибо, что ты рядом.

— Спасибо, что терпишь меня, Кирилл. Я рада, что мы всё ещё вместе и даже крики Славянской не смогли разбить нашу хрупкую пару, — она похлопала парня по руке, что означало окончание объятий. — Но давай поторопимся. У нас до выхода буквально пятнадцать минут, а у меня действительно влажные кудряшки.

— Как скажешь, милая. Но если ты хочешь, мы можем встретить Новый год и здесь.

— Ну уж нет. После всего сегодняшнего стыда, я не готова всю ночь делить с тобой одну комнату. И я обещала твоей маме появиться на празднике.

— Конечно, — слегка огорчённо ответил Трубецкой.

— И тебе я тоже обещала там появиться. Поэтому будь добр, высуши уже мне волосы и пошли.

— Кстати, по поводу воровства у Разнова. Можешь брать мои вещи, я не буду возмущаться.

— Зря ты конечно это говоришь. Я ведь растаскаю весь твой гардероб. Голым ходить будешь.

— Бери столько вещей, сколько сможешь унести. Я не против.

— Тогда я приду к тебе с тележкой. Попрощайся с вещами, Кирилл.