Не услышав ответа Кирилл ворвался в ванную, забывая о всех приличиях:

— Ты живая вообще, Совинькова?! Блять, ты идиотина или прикидываешься? — рявкнул Трубецкой, когда понял, что девушка в порядке. — А ревёшь то чего?

— Хочу и реву, не твоё дело. И я не просила тебя вламываться в мою ванную.

— Это потому что я вломился?

— Нет.

— Тогда из-за чего? — не отступал Кирилл.

— Из-за того, что я думала, что Кирилл Трубецкой — идеальный мужчина, не испорченный обществом и его похабщиной, но оказалась не права, поскольку он оказывается матом ругаться умеет! Такой ответ тебя устроит?

— Понравилось?

— Из твоего рта постоянно сыплется какой-то бред, мне не привыкать. Но подобного я за тобой раньше не замечала. Нужно матери твоей донос сделать.

— Не посмеешь, Совушка. — Он вновь обратил внимание на футболку с эмблемой хоккейной команды, которая теперь небрежно валялась на полу. — А у кого это ты вещи воруешь?

— У Разнова. Никогда не замечал, что он постоянно ворчит по этому поводу?

— Как-то не припоминаю, чтобы мне об этом кто-то говорил. — Признался он. В этот момент Таня резко встала из ванной, совершенно не стесняясь присутствия посторонних, а Кирилл покрылся румянцем и быстро отвернул голову. — Кажется я лучше подожду тебя ЗА дверью.

Таня тихо наступила на холодную плитку и закуталась в приготовленный халат:

— Так уже ничего нет. И ладно тебе, Трубецкой. Я с тобой восемь лет знакома. И признаться честно, за эти годы излапал ты меня достаточно. Так что стесняться поздно, дорогой мой.

— Дура ты, Совинькова.

— А у тебя щёки аж бордовые стали, — слегка улыбнувшись лишь одними губами, бросила Таня, обходя Кирилла и открывая дверь, чтобы выпустить горячий пар в основную комнату. — Какой же ты ещё мальчишка.

— А ты прям взрослая, как не погляди.

— Я хотя бы не краснею при виде голых тел.

— Ну да, потому что ты слюни сразу пускать начинаешь.

— Ты забываешься, Кирилл. Ты здесь незваный гость. Язвить тут могу только я.