— Невероятно, я бы даже не подумала. Не думала, что она возьмёт на себя такой груз.

— Это как-то меняет твоё мнение о ней?

— Что ты, нет кончено. Она моя подруга и её приоритеты и работа мало меня волнуют, это её дело. Просто неожиданно, что она готова отбросить всё, ради своей мечты.

— Раньше у сестры были отвратительные отношения, которые оставили на ней глубочайшие раны. И от этих шрамов она не может избавиться до сих пор. И поэтому Трубецкая так в неё вцепилась.

— Домашнее насилие?

— Не совсем. Ей было лет шестнадцать тогда, когда она закрутила с парнем. Он был старше её на четыре года, а Даша совсем не вела себя на свой возраст. Кстати, ты с ней увиделась за пару месяцев до её ухода из Объединения. Это мудак порезал себе руки прямо при ней, и с того момента Даша запрещала кому-либо притрагиваться к себе. Когда кто-то нарушает это правило, она сразу вспоминает те секунды, когда вызывала скорую и останавливала потоки крови. Она любила его, а он её сломал. Пусть и неосознанно, но сломал. И даже сейчас, спустя почти восемь лет, она не позволяет незнакомым парням прикасаться к себе, особенно касаться её рук. Именно поэтому они полностью забиты татуировками. Она говорит, что это её броня, и так можно жить в этом мире без боли.

— Я никому не расскажу об этом, Саш. Спасибо за доверие.

— Об этом знают только Лия, Кирилл и я. Теперь ты тоже часть этого секрета. Я доверяю тебе, Лина.

— Я ценю это.

— Пошли покурим?

— Ты же мне запретил.

— Ну я покурю, а ты рядом постоишь.

— Ну только если недолго.

Кирилл аккуратно взял девушку за руку, утягивая за собой в медленный танец. Она уже прилично выпила и потому не противилась происходящему.

— Что это было сегодня? — спросил парень.

— Я поговорила с Марком.

— И как?

— А ты не видишь? — она обвела зал рукой. — Я тут, танцую с тобой, вливая в себя алкоголь. По-моему, всё предельно ясно.

— Я убью этого дебила, честное слово.