Кирилл отъехал от старшего тренера к борту, где его уже ждал Валимов с огромным букетом цветов.

— Ирина Владимировна, — обратился к ней парень. — Позволите?

— Ну вы даёте, — засмущалась Славянская. — Ну тебе то позволяю, Трубецкой.

— И я вас люблю, Ирина Владимировна.

Мы обняли старшего тренера, благодаря её за годы, проведённые вместе с нами.

Тогда, в далёком детстве, я ещё не понимала кем станет эта женщина в моей жизни. Тренер, психолог, надзиратель — и это лишь малая часть её амплуа. Я могла рассказать Ирине Владимировне абсолютно всё, не боясь, что это выльется против меня. Она стала опорой и поддержкой для ребёнка, который ничего не знал о профессиональном спорте, и потому я была ей очень благодарна. Оказывается, тогда мама была права. Славянская — это моя главная поддержка в мире профессионального спорта.

Мы не были друзьями, мы были чем-то большим. Наверное, мы действительно были семьёй. Большой и нерушимой. И это не изменят годы разлуки и тысячи километров. Мы навсегда останемся этой семьёй, больше смахивающей на сумасшедший дом. И я этому рада.

— Ты готова? — поинтересовался Кирилл, когда партнёрша остановилась перед бортом и переводила дыхание.

— Нет. Но уже поздно отступать.

— Ты мне доверяешь? — он положил руки на плечи девушки и начал изучать её лицо.

— Больше, чем себе, Кирилл. Я уже говорила об этом. Сейчас ты мой якорь, и, если ты сорвёшься, мы оба полетим в пропасть.

— Я не подведу.

— Я знаю.

— Давай пройдёмся ещё раз по основным моментам? Если ты конечно не устала.

— Думаю, нам не помещает потренировать выброс, — Таня взяла партнёра за руку и продолжила работать, забывая о проблемах прошлого.

— Волнуешься? — спросила Славянская, перехватив меня на выходе с ледовой площадки.

— Есть немного, но это нормально. Не боятся только глупцы.

— Либо те, кто ничего не может, — закончила за меня Ирина Владимировна. — Ты справишься, Каролина. Ты обещала помахать мне с пьедестала.