— Я хочу успеть к её прокату. Я должен там быть.

— Ладно, ты упёртый как баран. Бестолку с тобой спорить. Жду тебя, приятель. Только будь осторожен. Ты прекрасно знаешь, как мы все не любим твоё пристрастие к скорости.

— Договорились. Слово капитана, Денис.

— Как всегда. У тебя пара часов, не разочаруй нас.

— Без проблем.

Я стояла на общем балкончике нашего этажа в общежитии докуривая пачку сигарет. Нервы были на пределе, руки тряслись, а сердце разрывалось. Что-то было не так. Возможно, я так сильно нервничала из-за проката, поскольку знала, что на кон поставлено моё будущее. А может я переживала из-за совершенно других вещей.

Тогда я поняла, что как только приду в ледовый дворец, Славянская выпишет мне кучу обвинений, за запах сигарет, которым я пропиталась насквозь за полчаса курения.

Вредная привычка, сохранившаяся со мной с самой первой шутливой затяжки. Едкий дым, который заставлял соображать и чувствовать жизнь. Чувствовать, как он отравляет тебя и разрушает изнутри. И только тогда я по-настоящему осознавала — я живу. Я всё ещё здесь и никуда не исчезла. Этот мир — не галлюцинация. Всё это настоящее. И всё это — принадлежит мне.

Разминка закончилась. Трибуны полные. Я на стрессе. Сейчас должен позвонить Король. Он всегда звонил мне спустя три минуты от конца разминки, если я катала не первая. В крайнем случае — звонил перед разминкой.

Сейчас — тишина. Пять минут. Семь. Десять. Ничего.

— Как там? — спросила я у Ирины Владимировны, которая появилась в раздевалке, чтобы проведать меня. — Кто катает?

— Третье место, — сухо ответила тренер. — Потом Вирская, затем ты. Тебе нужно побыть одной?

— Саша должен сейчас позвонить.

— Я поняла, — ответила старший тренер, выходя из раздевалки и закрывая за собой дверь.

Я включила телевизор, чтобы наблюдать за происходящим на льду. Вирская вышла на лёд.

Звонка всё ещё нет. Что-то не так. Что-то случилось. Мои руки начали дрожать ещё сильнее, чем прежде. Я не зря нервничала утром.

Звонок. Это Саша. Вот я паникёр то. Просто он занят. Он же на смотре. Может быть только освободился.

— Ну ты даёшь, Король. — Насупившись сказала я. — А ещё позже мог набрать? Мне выходить через пару минут. Ну я это тебе припомню, когда ты вернёшься. Неделю с тобой разговаривать не буду. Я так перепугалась, думала ты забыл о нашей традиции. Или вообще что-то с тобой произошло, и ты не можешь позвонить.