Когда я шла по коридору вдоль раздевалок ледового дворца, я уже знала, что меня ждёт. Я не боялась этой встречи, я её жаждала.

— Стоять, Мороз! — раздалось у меня изо спины. — Ты сейчас пойдёшь со мной, и я как следует тебя побью! А уже потом узнаю все подробности!

Она плакала. Таня плакала. Такая же, как и десять лет назад. С растрёпанными рыжими кудрявыми волосами и мокрыми изумрудными глазами. Слегка повзрослевшая, но всё ещё сохранившая своё подростковое телосложение, пусть и с небольшими изменениями.

— Ну здравствуй, чувырла.

Тот момент я помню смутно. Сначала она плакала, потом ругалась, затем Кирилл и Лия оттаскивали её от меня, чтобы она не нанесла никому увечий. Мы заняли первую попавшуюся раздевалку и долго разговаривали, ставя точки в тех незакрытых разговорах, которые накопились за все эти годы.

Я рассказала им абсолютно всё. И про свою жизнь за пределами катка и про тайное возвращение. Никто из ребят никогда не обижался на меня, как и говорил Виктор Станиславович. Они ждали, когда я вернусь. И я рада, что это случилось.

— Вот Разнов паршивец! — взъелась Совинькова, вытирая слёзы. — Я ему такой мозговой штурм устрою! Только пусть попадётся мне на глаза! Знал и не сказал!

— Я попросила его об этом, Тань. Алиса ведь тоже многое знала. И Даша, — я посмотрела на Трубецкую, что измеряла мой пульс. — Твоя подопечная умеет хранить секреты, Лия.

— Я ей это тоже припомню, — пробубнила подруга.

— Давайте поедем домой и обо всём поговорим? — предложила я. — Иначе мы просидим тут до следующего утра.

— Боюсь ночи нам не хватит, — Татьяна держала меня в объятьях с той самой первой минуты, когда мы встретились в коридоре. — Ты больше не уйдёшь?

— Никогда, Тань. Теперь уж точно — вместе и до конца.

Она взглянула на моё правое запястье, где была набита хорошо всем знакомая фраза:

— Ты её оставила.

— Не смогла убрать.

— И правильно, — тихо ответила девушка, утыкаясь носом мне в грудь. — А Славянская то была права, Кирилл.

— Это ещё в чём?

— У неё действительно крутые сиськи.

— Таня… — взмолился Трубецкой, и вся раздевалка наполнилась смехом.