Чёртовы бабочки в животе запорхали так активно, что я перестала чувствовать что-либо, кроме прикосновений Джеймса, его сбитого дыхания и окрыленности, окутавшей меня.
Дождь громко бил по земле, по тротуарам, по крышам домов. Он беспощадно заливал землю под нашими ногами, крича всеми силами, что нам не стоит этого делать. Только мы не подчинялись законам природы. Мы ш8ли против них. Протих всех. Потому что оба хотели этого. Чертовски хотели.
Его напор становился сильнее, губы жадно овладевали моими, то нежно, то страстно углубляя поцелуй. Не знаю, откуда я умела так целоваться, но в тот момент он заставил забыть меня обо всём на свете.
Наша одежда насквозь промокла, волосы стали тяжелыми от воды, а дыхание настолько сбитым, что восстанавливать его пришлось бы целую вечность. Я не чувствовала ни собственного сердцебиения, ни того страха и волнения, что в первый раз, ни тревоги, что мы делали что-то не так.
Мы делали всё правильно. И даже если потом, я буду жалеть о нас, о поцелуе, о своём желании и чувствах, никогда не стану жалеть о том, что это произошло.
Джеймс Тёрнер перевернул мою жизнь с ног на голову. Он бесцеремонно ворвался в неё, расставив всё так, как ему хотелось. Он изменил мой образ жизни, изменил всё вокруг меня и…меня саму. Я открыла ту часть себя, о существовании которой знали единицы. Беспощадно оголила душу и вывернула наизнанку саму себя.
И
Глава 38
Глава 38
— У меня был старший брат. — дрожащим голосом вырвалось а меня. — За год до моего рождения, родная сестра мамы умерла от рака. Говорят же, на смену одному приходит другой… — грустно улыбнувшись, я набрала воздуха. — У тети был сын. Она растила его сама, без мужа. Когда мама твердо была настроена брать опеку мальчика на себя, объявился папаша. Постановление суда было на его стороне, но мама боролась за право видеться с племянником. Мама говорила, что в жизни не встречала ужаснее характера, чем его. А через год, у этих двух родилась я… В отличие от тети, мама с папой полюбили друг друга. Ноа был мне настоящим братом, а маму считал действительно родной. Никто даже не подозревал в его обществе, что он не родной ей сын. Мама никогда нас не разделяла, всегда давала любви поровну. Все те месяца после пропажи отца без вести, Ноа заменял нам его. Иногда я понятия не имею, как он сумел все это выдержать, по-моему, он был сломлен больше нас всех. И взвалил себе на плечи непосильную ношу. — я выдохнула, взяв небольшой перерыв. Джеймс безотрывно смотрел на меня.