— Люлей получил вчера вечером. Шёл домой, на него напали. Самое интересное, что синяков не оставили. Били сильно, но по бокам, спине и ступням.

— Какой ужас! — возмущается Таня. — Это друга твоего?

— Угу, — кивает Кирилл и глаз с меня не сводит. — Ничего, отлежится немного и как огурчик будет.

По коже пробегает ледяной холод, который на мгновение меня отрезвляет. Вчера я весь вечер провела у бабули, а Глеб мотался по своим делам. Неужели это он?.. Рома, возможно, заслужил, но не возникнет ли у Воронцова проблем после этого? Хочется верить, он знает, что делает. Его уязвила эта ситуация с Ромой не меньше, чем меня. Хотя... вдруг это просто совпадение?

— А с его отцом что? — интересуется Яна. — Ходят слухи, что дело пахнет жареным.

— Не слухи это, а правда. Вопрос только в том, отделается Захаров малой кровью или сядет. Ромка лишний раз не дёргает отца, он сейчас не в том положении. Виктора Сергеевича кое-как отпустили под домашний арест.

Я допиваю остатки коктейля и прошу у официанта принести нам счёт. Яна и Таня пытаются остановить меня, когда я хочу заплатить за всех, но я отшучиваюсь, вкладываю купюры в кожаную папку и прощаюсь с девчонками.

Глеб ждёт на улице. Стоит возле автомобиля, сунув руки в карманы брюк, и буквально съедает меня взглядом! Я глупо улыбаюсь и, с трудом перебирая ногами, направляюсь к нему. Сегодня на мне короткое платье и босоножки на высоком каблуке. Волосы распущены, на губах яркая помада.

Мои чувства обострены алкоголем, поэтому я тут же висну у него на шее и лезу целоваться, ероша жёсткие волосы на затылке. Он отвечает на поцелуй сразу же! Толкается в мой рот языком, сдавливает ладонями ягодицы. Внизу живота всё горит, а бельё мгновенно становится мокрым.

— Надо почаще отпускать тебя к подружкам, — произносит Глеб, слегка отстранившись и заглядывая мне глаза. – Ты просто охренеть какая горячая, когда пьяненькая.

Я глупо хихикаю и с его помощью забираюсь в машину. Воронцов сосредоточенно пристёгивает ремень безопасности, а я в открытую им любуюсь. Красивый, высокий и притягательный. С трудом сдерживаю себя, чтобы ещё раз не полезть к нему целоваться.

— Как всё прошло?

— Отлично! Напились, натанцевались. Янка даже плакала у меня на плече…

— Мило, — хмыкает Глеб.

— Ты ничего не понимаешь в женской дружбе. — Легонько толкаю его в плечо. — Мы с первого класса вместе.

— Здесь не хватает вставки из «Бригады», — усмехается Воронцов.

Я делаю вид, что злюсь, и отворачиваюсь к окну. На самом деле это не так. Я просто в последний раз провожаю взглядом ночной город, который покину уже завтра. Чемоданы собраны, меня здесь больше ничего не держит.