Как только я выхожу из видео, дверь в комнату распахивается, и Сэйнт входит внутрь.
Я вскакиваю с кровати и бросаюсь к нему.
— Сэйнт… — Мой голос срывается, когда я вижу, что его лицо изуродовано и он весь в крови.
— О, Боже мой! Что с тобой случилось?
Я хватаю его за руку и практически тащу к кровати, на которую заставляю сесть. Нежными пальцами я начинаю изучать его лицо. На одной щеке уже образовались синяки, а вокруг глаз припухли. Я не хочу смотреть вниз на кровь, забрызгавшую его рубашку и брюки.
— Ты пошел к своему отцу, — говорю я, осторожно ощупывая шишку у него на макушке. — И он сошел с ума?
— В значительной степени в тот момент, когда я его увидел, — признается он. Он продолжает говорить, когда я направляюсь в ванную за какими-то принадлежностями, чтобы вымыть его, но я все еще внимательно слушаю, когда он продолжает: — Я нашел его на парковке для посетителей. Я хотел поговорить с ним и расспросить обо всем, что он тебе рассказал, но в ту секунду, когда мой взгляд упал на него, я просто… Я захотел причинить ему боль, очень сильную, за все, что он сделал, чтобы причинить боль тебе.
Черт, вот он снова стал таким благородным.
— Похоже, он получил несколько хороших ударов, — отмечаю я, кладя бинты, антисептики и влажную ткань из ванной на кровать рядом с ним.
Он усмехается.
— Не обманывайся. Кровь на моей одежде в основном от него, а не от меня. Я его здорово избил.
— На территории школы.
— Он ни черта не сделает. Мой отец любит хранить свои секреты глубоко запрятанными.
Он ведет себя жестко и гордится собой, но в глубине души я знаю, что это должно его убить, поэтому я прижимаюсь губами к его щеке.
— Спасибо тебе, Анжелл.
Я провожу рукой по его груди и приближаюсь, чтобы прижаться губами к его губам, но он отворачивается, заставая меня врасплох.
— Хорошо, — шепчу я.
Его челюсть напряжена, а взгляд мрачен. Это застает меня врасплох больше, чем то, что он отталкивает меня. Обхватив его щеку, помня о его ранах, я поворачиваю его лицо обратно к своему.
— Что случилось?
— Мне нужно тебе кое — что сказать.