— Медсестра сказала, что он открыл глаза и разговаривал с тобой? — спросил он.

Я просто пью свой молочный коктейль. Да, этот засранец купил его, но коктейль в этом не виноват, так что его просто надо выпить.

— Гвинет, — в его тоне есть предупреждение, потому что он бог, а боги не любят, когда их игнорируют.

Они не любят, когда им бросают вызов.

Что ж, хуже для него, потому что я настроена на анархию.

— Посмотри на меня.

Но я не двигаюсь.

— Гвинет, я сказал, посмотри на меня.

Когда я снова отказываюсь, он встает передо мной и двумя пальцами хватает за подбородок. Они сильные, мощные и такие теплые, что кажется, будто меня поджигают.

Его размер съедает горизонт, когда он смотрит на меня с неодобрением. Будто имеет право на это прямо сейчас.

Я отрываю от него голову.

— Не трогай меня.

На его челюсти тикают мышцы, а карие глаза бледнеют и темнеют.

— Что ты только что сказала?

— Я сказала, не трогай меня, Нейт.

— Ты моя гребаная жена. Я прикоснусь к тебе, когда захочу.

— Не тогда, когда ты не собираешься заходить дальше физического уровня.

— Раньше у тебя было все в порядке с физической стороной брака. Что изменилось?

— Я. Я изменилась, Нейт, и не позволю тебе причинять мне боль каждый раз, когда я жду, когда ты меня поцелуешь, а ты этого не сделаешь.

— Так вот в чем все дело? Гребаный поцелуй?