— Конечно, я скучал по твоим кексам.

Мы идем на кухню, он садится на табурет, а я занимаю место за стойкой, раскладывая кексы на тарелку.

— Я говорю тебе, папа. Эти кексы стали хитом W&S. Последние пару дней я получала приставучие сообщения, потому что была с тобой и не приносила их.

— Кто те засранцы, которые осмеливаются цепляться за моего ангела? — папа откусывает кекс, и легкая улыбка дергает его губы. — Шоколад. Я думал, что любой вкус, кроме ванили, — кощунство.

— Это так, но, судя по всему, шоколад популярен.

— Видимо. Самонадеянный шоколад.

— Я знаю, — я наклоняюсь к стойке и внимательно наблюдаю за ним.

В последнее время я часто этим занимаюсь, наблюдая за ним, чтобы убедиться, что он действительно очнулся и находится прямо передо мной.

Мысль о том, что снова потеряю его, не дает мне уснуть по ночам.

После того, как он доедает кекс, он нюхает воздух или, точнее, меня.

— Опять этот запах.

— К-какой запах? — дерьмо. Черт.

Папины глаза сужаются, когда я заикаюсь. Мое сердце бешено колотится, ком в горле становится больше, пока не блокирует мое дыхание

О Боже.

О Боже.

Он знает. Понятия не имею, что именно он осознает, но это есть в ямочке на лбу и как он сгибает пальцы на столе, словно не дает им сжаться в кулак.

— Ты не хочешь мне что-то сказать, Гвен?

— Нет.

— Уверена?

О Боже. Теперь его лоб хмурится, и он, похоже, вот-вот вырвется из ада.