— Что случилось? — она устало опустилась на стул, пока ехала сюда, нервничала, то и дело нарушала правила дорожного движения.

— Сама видишь, — отозвался Антон. И он никогда не видел Зорина в таком состоянии. И, вообще, сегодня неудачный день: сорвались переговоры по вине поставщика, на шоссе Антона оштрафовал гаишник, жена сообщила, что в ближайшее время ее кладут в больницу на сохранение, а тут еще в стельку пьяный Зорин и Виктория рядом… Антон внимательно посмотрел на нее: изменилась? Вроде бы, нет, только очки стала носить, и все такая же яркая, с особым шармом. И, как всегда, уверенная в себе, победительница, ведь Вадима все-таки охмурила, как бы он не сопротивлялся.

— Что пьян — вижу, — сказала она, — а причина-то какая? Вадим не имеет привычки напиваться.

— Вы давно вместе? — вырвалось у Антона, он тут же об это пожалел. Но Корецкая улыбнулась.

— С осени.

— Ты его любишь? — он понимал, что выглядит глупо, но сменить тему сразу не получилось. А вообще, он всегда выглядел глупо в ее глазах, одним разом больше…

— Люблю, — все так же улыбаясь, сказала Вика, — и мне кажется, любила всегда, только его.

В этот момент Вадим поднял голову, посмотрел на Вику затуманенным взором, соображал несколько секунд.

— Да, — наконец, произнес он. Непонятно было, к чему относилось это самое «да»: то ли он одобрил высказывание Виктории о ее чувствах к нему, то ли сам с собой согласился, что-то надумав. Хотя в таком состоянии вряд ли его мысли были ясными и что-то можно надумать.

— Вадик, — Вика прикоснулась к его руке, — что случилось?

— Я, пожалуй, пойду, — морщась, сказал Антон, чувствуя себя лишним с самого начала. Эти двое забывали обо всем на свете, когда находились рядом друг с другом. Их взаимное притяжение было настолько очевидным, что Антону вдруг вспомнились все обиды, предательство и безысходность. Виктория так и осталась непокоренной вершиной. Для него. А Зорин покорил ее сразу, без всяких усилий, а главное, желания. Чего же она такого увидела в нем, чего нет у Антона? Загадка любви, этого самого непредсказуемого, невероятного и подчас совсем необъяснимого чувства.

— Спасибо тебе большое, Тошенька! — Корецкая вскочила, поцеловала его в щеку, будто обожгла. Чужая женщина, чужая и все еще волнующая. Антон покраснел.

— Не за что, — промямлил он, глядел на бывшего друга, все-таки пути разошлись, и разделила их именно Виктория, — если понадобится помощь — звони, — уже уходя, бросил Антон. Осталось непонятно: к кому обращался? На Корецкую больше не смотрел, отводил глаза.

— Прости меня, пожалуйста, — услышал уже за спиной, — за все, чем я тебя обидела.