— А ведь я тебя в прошлом году первой вымазал сажей, помнишь, Наденька? — спросил он, легонько сжал ее руку, — а ты не стала возмущаться, смеялась в ответ.

Она кивнула, хотя, естественно, ничего не помнила. Нет, помнила, что назвал ее «дурнушкой» в самом начале их знакомства. Назвал и тут же забыл. Да, начало было неромантичным, не то, что здесь.

— Ты хороший, ты очень хороший, — Надя прижала его руку к своей щеке, — я буду скучать по тебе, — добавила тихо, но он расслышал.

— Скучать? — переспросил, но тут же отвлекся, Оксана громко рассказывала, что была такая история: давным-давно Масленица вышла из сугробов, увидала мужичонку и подхватила его в пляс. Так и заплясала до смерти.

Надя, услышав рассказ, поняла, что пора, это знак. Она подошла к костру, бросила пучок соломы в огонь: ты сгоришь, как горит эта солома. Пепел твой развеют по полю.

Костер вспыхнул, искры целым фейерверком брызнули в стороны. Надя повернулась к Николаю:

— Я люблю тебя, — призналась она, обнимая его за плечи, — мы обязательно встретимся, в будущем. Мы это почувствуем.

— Как это — в будущем? — не понял он. — Разве ты куда-то уходишь?

— Я должна… — она сделала шаг назад, — я не могу тебе ничего объяснить, да ты и не поверишь. Но запомни одно: с тобой я везде счастлива…

На сей раз перемещение было безболезненным — просто щелчок и все. Хотя сознание, ну, никак не могло принять таких скачков в пространстве и времени.

Дом был старым, ветхим: пахло пылью, стены увиты паутиной, словно тюлем. Тускло горели свечи на столе, оплывшие, закопченные, в углу старая-престарая икона Спасителя. Значит, в доме жил кто-то верующий. Но кто хозяин или хозяйка этого дома? И куда он делся? Марья Ивановна именно про это перемещение говорила туманно, лишь намекала, да и то, Надя поняла совсем немногое. Что она там просила сделать первым делом? Надежда прошла по комнате, осмотрелась.

Окна без штор, стекла давно не мыты, свет луны с трудом пробирался через них в комнату. Ночь глубокая, мрачная, безжизненная. После ярких красок Масленицы обстановка в этом месте казалась весьма неуютной.

Надя поёжилась, обняла себя за плечи. Так что же там говорила Марья Ивановна? «Найти в старом доме книгу и читать ее? И не спать, только не заснуть». А что за книга? И где тут её искать? Понятно лишь то, что Марья Ивановна Надю пугать не хотела.

Что-то в углу скрипнуло, Надя резко обернулась, сердце заколотилось так бешено, что стучало в ушах. Угол этой комнаты был самым темным. Она взяла в руки свечу, скрип раздался повторно, несколько секунд раздумывала… Все-таки надо посмотреть — лучше знать, с кем или чем имеешь дело.