Теперь все встало на свои места. Получается, Надя захотела увидеть идеал в своем супруге — вот и увидела. Она еще раз внимательно посмотрела на него и подумала о Фертовском. Не надо никакого идеала, никакой безупречности: пусть он будет иногда мрачным и молчаливым, пусть у него будут свои страхи и комплексы. Надя любит его вместе со всем этим, таким, каков он есть, и она твердо знает, что ее любовь ему тоже нужна, не меньше. А сейчас рядом с ней — всего лишь плод ее воображения, но он не Фертовский, он не настоящий, вот и все.

Глава 67

Надя успокоилась, когда вспомнила, зачем она здесь: вовсе не для того, чтобы копаться — кого любит больше, кого меньше. «Смотри на всё со стороны», — словно услышала слова Марьи Ивановны и кивнула ей, невидимой, но была уверена, что та наблюдает, наблюдает и ждет.

— Надюшка, — крикнул Николай, он о чем-то разговаривал с парнем на расписных санях, тот кивал, — прокатимся?

Она согласилась, зная, что еще есть время до того, как все наступит. Веселые кони в розанах, колокольцах и бубенцах нетерпеливо перебирали ногами. Николай заботливо укутал Надю в тулуп, сел рядом, обняв за плечо.

Кони мчались так легко, что захватывало дух, дорога была «замасляной» на солнце, ухабистой, сани то и дело ныряли, то вверх, то вниз. В какой-то момент даже чуть не перевернулись, Николай испугался, потом неоднократно спрашивал у Нади: не болит ли чего? Нет, у нее ничего не болело. Напротив, она была счастлива!

Деревня звенела бубенцами, кричала гармошками, горела пестрыми красками нарядов, шуты и скоморохи шутили до слез, звучали задорные частушки, кружились хороводы. Люди легко скатывались с огромной ледяной горы. Надя рисковать не стала, к тому же Николай отговорил, напомнив о ребенке. Вот уж воистину странно было слышать об этом, она точно знала: в реальности не беременна, но здесь ведь иллюзии, то, чего она желала бы…

Посреди площади там, где шла Масленица, был поставлен высокий столб, облитый холодной водой. На нем повесили подарки, на самом верху — резной сундучок, украшенный каменьями, наверняка дорогая вещица. Надя залюбовалась.

— Достать? — Николай поймал ее взгляд.

— Очень высоко, — покачала головой.

— Только не для меня, — он скинул верхнюю одежду, поправил шапку, потер руки и, азартно крякнув, полез. Несколько раз соскальзывал, не падал, правда, но терял преодоленные этапы. Однако упорно двигался вперед, шапка свалилась с головы, когда Надя поднимала ее, услышала женские перешептывания: повезло же девке, такого парня отхватила!

Она победно улыбнулась, после этих слов стала такая гордость распирать, будто и в самом деле, Николай ей муж. А когда он все-таки добрался до макушки столба, все зааплодировали, а он преподнес ей тот самый заветный сундучок, она поцеловала его при всех. Губы были разгоряченными и такими же мягкими, как у Фертовского. Нет же, это и был он, разве можно спутать его поцелуи с чьими-то еще?