Кошка сидела неподвижно, лишь временами сужала желтые светящиеся глаза да помахивала кончиком хвоста. Надя подумала и принесла к окну еще свечу.

— Муся, знаешь, я рада, что ты со мной, — Надя погладила ее по длинной пушистой шерстке, — ты замечательная кошка, умная и воспитанная, — та одобрительно постучала хвостом о край подоконника, — жаль только, что не разговариваешь, мы бы здорово пообщались. Как с твоей хозяйкой, — Надя улыбнулась, — Вика у нас разговорчивая, правда? Но, наверно, больше всего ты любишь своего хозяина? Вадим — уникальный, — при упоминании имени хозяина кошка повернула голову и внимательно посмотрела на Надю, — да-да, ты тоже это знаешь. И Вика поэтому и влюбилась в него.

Надежда раскрыла книгу и начала читать с того места, где остановилась. Но текст явно не поддавался чтению, местами были стерты целые слова, местами буквы. Зачем ей это читать? Надя закрыла книгу. Непонятно, по какой причине Марья Ивановна настаивала прочитать книгу. А если это не та книга? Если Надя ошиблась? Тишина-то какая. Сознание того, что ничего не происходит, рядом кошка, которая ведет себя спокойно, расслабило ее.

Надя поднялась с табуретки, стала ходить по комнате, но пол так жалостно скрипел, что она не выдержала — села на лавку у стены. Лавка была широкой и на удивление крепкой.

— Я только чуть-чуть полежу? — сказала Надя кошке, последняя никак не отреагировала.

Надя легла на лавку, закрыла отяжелевшие веки. Спать…

Глава 68

Заволновались луга, пробежал по ним сердитый колючий ветер, завыл в лесу волк — протяжно, опечаленно, зашумели на осинах листья, река забурлила — открылись кувшинки, замолчали птицы. До утра еще далеко, самое время подкараулить и погубить Солнце, а вместе с ним и жизнь.

Красота ее удивительна, даром, что неземная. Наряды лучшие, на голове — венец, в одной руке — зеленый венок, в другой — серп. Идет, трав не топчет, цветов не ломает. Оглядывается — очи печальные далекой звездой светят, но нет в них жизни, лишь смерть, кукует она тихо и грустно, сердце иссушает, косит вековое, разрывает неразрывное, небо с землей смыкает. Но идет не одна, рядом — бестелесные навии, вестники болезней. Спустилась с холма, прошла по деревне — холодом повеяло. Остановилась возле одного из домов, заглянула в окно: на подоконнике кошка чистит лапку, а на скамье человек спит. Спит? Сон его будет вечным…

Марана ударилась о землю, превратилась в ночную бабочку, облетела дом, нашла трубу — вьюшка открыта.

Надя перевернулась, вытянула ноги, глубоко вздохнула. Еще вздох, еще… вдруг воздуха стало не хватать. Она не поняла: спит и задыхается во сне, или уже в реальности? На грудь стало что-то давить, Надежда закричала. Открыла глаза и ужаснулась: на ее груди сидела огромная, размером с хищную птицу, ночная бабочка, крыльями, словно руками, тянулась к ее горлу.