Фертовский подошел поближе, около музыканта на мостовой лежал футляр от скрипки, в нем несколько монеток.

«Не густо», — подумал Николай. Хотя мальчишка явно старался: все его существо изливало музыку, мелодия не то, чтобы была красивой, скорее, эмоциональной, она жила в нем, являлась его неотъемлемой частью. У Николая защемило сердце, так бывает, когда музыка волнует, навевает что-то личное. Он подумал о Наде, о своих чувствах к ней — эта разлука была первой после их ссоры перед Новым годом, уехав в Италию, он все время думал о жене. Он любил ее по-настоящему — разумом, душой, телом… Он боялся потерять ее, и мысли не допускал, что когда-нибудь может наступить такой момент, что они станут чужими друг другу, и виной тому — его ошибка. Как бы он хотел повернуть время и все исправить. Но нет, приходится мириться с реальностью и с тем, что сейчас, в Генуе, он один, без Нади, бродит по незнакомым улочкам ночного города, который, на самом деле, чужой и равнодушный. И даже этот мальчишка с талантом гения вынужден зарабатывать, играя на улицах, а цена ему — несколько монет в футляре от скрипки. Фертовский, не раздумывая, бросил в футляр все деньги, что у него были с собой. Нет, не жалость и благотворительность двигали им — он словно платил за свои ошибки, наивно надеясь, что избавившись от денег, так же избавится от мук совести.

— Это слишком много, — за спиной прозвучал низкий хриплый голос. Николай резко обернулся: человек в темном плаще и в шляпе с полями, скрывающими лицо, — он не заслуживает и половины, — добавил незнакомец. Скрипач, ни на кого не обращая внимания, продолжал играть. — А вот ты, — человек в темном сделал паузу, поправил шляпу, еще больше прикрывая лицо. Николай обратил внимание, что рукава плаща такие длинные, что кисти рук безнадежно тонули в них, ни одного дюйма живой кожи. — Ты можешь получить индульгенцию, такой шанс выпадает не каждому даже здесь, на Земле.

— Индульгенцию? — удивленно переспросил Фертовский.

— Сегодня как раз такая ночь: ночь отпущения грехов, — незнакомец саркастично усмехнулся.

— Кто Вы? — Николаю вдруг стало страшно.

— Есть вопросы, ответы на которые лучше не знать. Какая тебе разница: кто я? — отмахнулся он: судя по тону, явно начал терять терпение. — Мы теряем время, второго случая может и не представиться. Ведь так? А ошибки надо исправлять. Ведь любовь так легко потерять — трещина, даже если тебя простят, со временем превратится в пропасть. Но сейчас у тебя все еще есть шанс.

— Как я могу изменить то, что уже произошло? — Николай решил уже больше ничему не удивляться, незнакомец читал его мысли как книгу. — Прошлое не изменить.