— Николенька, спасибо тебе большое за снимок и автограф! — Надя поцеловала его. — Ты сделал это для меня, ты и, правда, уникальный! Знаешь, — она задумалась, — ты в десятки раз лучше мистера Дарси, ты — настоящий!

Он улыбнулся, рассказал все, кроме одного — той самой ночи, когда произошло то странное событие: то ли сон, то ли явь. Однако бок болел несколько дней, пока рана не затянулась, да и на теле оказалось множество синяков. Что же это было? Почему все это, так или иначе, связано с Надей?

Когда приехали домой, он заметил ожог на ее руке и пару синяков на шее, спросил причину — Надя смутилась, пролепетала что-то несвязное в ответ. Какие-то мистические совпадения и рассказать-то о них не сможешь. Сама история нелепая, а уж его превращение в кошку…

— Ты веришь, что я люблю только тебя? — Фертовский прижал жену к себе.

— Конечно, — отозвалась она, — а в связи с чем ты об этом меня спрашиваешь?

— Ты не должна сомневаться во мне ни на секунду.

— Ну, полностью быть в ком-то или чем-то уверенным, мне кажется — это обманывать, прежде всего, самого себя. Все в этом мире переменчиво, и надо быть готовым ко всему. Однако оптимистичный взгляд на жизнь мне нравится больше.

Надежда проснулась среди ночи, снилось что-то тревожное, но она не вспомнила. Вообще, нормально спать стала совсем недавно, всё во снах видела кошмары, о которых никому не рассказывала, даже Марье Ивановне. Они толком и не обсудили случившееся. Тогда утром Надя проснулась в доме Вадима и Вики, в своем времени, под боком спала кошка, живая и невредимая. Марья Ивановна оставила лишь записку, что больше не о чем беспокоиться, сама срочно уезжает в город. Днем позвонила Виктория и сообщила, что выезжает и скоро будет в Беляниново. С Вадимом все в порядке.

Надя вернулась домой. Постепенно впечатления стали ослабевать, эмоции от пережитого притупляться, только по ночам еще виделись кошмары, но и они вскоре исчезли.

Мужа в постели не было, значит, ему опять не спится, наверное, повлияла смена климата. Надежда прошла в кухню, так и есть: сидит за столом, в руке — сигарета, лицо мрачное.

— Что-то не так? — Надя уже определяла по выражению лица: расстроен и еще как. Он потер лоб, поморщился.

— Помнишь, перед отъездом разговор с моим отцом? История о скандальных фотографиях и выдвинутые обвинения в мой адрес?

— Да, помню, конечно, — Надя села напротив, проявляя терпение, дождалась, пока он достанет еще одну сигарету, закурит.

— Так вот, — он выпустил дым в сторону, — в Генуе я видел того человека, который много лет назад был любовником моей матери. Я имел честь его видеть, — фраза прозвучала с нескрываемой желчью.