— Я, пожалуй, тоже пойду, — сказала Маша — так и не обернулась и не посмотрела на мужчину, с которым еще недавно мечтала связать свою жизнь — неважно, сколько лет им было бы отпущено. А сейчас она ясно осознавала — нисколько. Он молчал, значит, не собирался ее останавливать. Мезальянс…

Маша вздохнула, захотелось плакать, почему-то стало жалко себя, только сейчас поняла: как больно, когда рушатся мечты, пусть смешные, девичьи, наивные, и пусть мужчина ей не подходит ни по одному из общепринятых критериев. И она ему тоже не подходит, другой социум — все равно в груди щемит, и проклятые слезы текут по щекам.

Взяла в руки чемодан, аккуратно закрыла за собой дверь. Когда шла по длинному коридору, завидев домработницу, отвернула лицо, пряталя слезы. Бедная девочка, глупенькая! Сколько же слез ты еще прольешь в своей жизни, страдая от любви?!

Вышла на улицу, невольно зажмурилась от яркого солнца, май был чудесным, он уже подарил столько тепла и света, жаль, что на душе так уныло и мрачно.

— Машенька! — услышала она свое имя, еще не успела уйти далеко. — Маша!

Фертовский бежал, держась за сердце. Перед этим стоял ошеломленный, все никак не мог осознать произошедшее, смотрел, как Маша уходит, слышал ее шаги, хлопанье дверей — сначала одной, затем другой. Он просто не смел ее задерживать, не имел права, ведь она решила уйти, сама решила, одумалась. Но когда вошла Елена Степановна и спросила: будет ли он пить чай? — вот только тут Фертовский осознал, что сойдет с ума, если ничего не изменит в своей жизни, а главное, если в ней не будет Маши.

Глава 73

— Наденька, как хорошо, что ты пришла! — воскликнула Марья Ивановна. Она сама позвонила ей, сказала, что есть повод пообщаться, и назначила встречу у себя, в квартире, благо, домашних не было.

— Здравствуйте, Марья Ивановна! — Надя прошла в комнату, села на узкий диванчик.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не жалуюсь, — пожала плечами, удивляясь вопросу, — я неважно выгляжу?

— Нет, что ты! Просто скоро тебя ждут перемены, и они, в том числе, коснутся твоего облика. Ну да ладно, я позвала тебя не для этого. Давай попьем чайку и поговорим о наших прошлых делах, хорошо?

Марья Ивановна накрыла передвижной столик, поставила розетки с медом, печеньем, конфетами, заварила чай. Надя взяла в руки чашку, с удовольствием прикоснулась к ее тончайшим фарфоровым стенкам, ручка витая, словно золотистыми нитями переплетена.

— Звонков больше не было? — хозяйка зачерпнула ложку меда, окунула ее в чай.

— Нет, не было ни звонков, ни несчастных случаев.

— Правильно, я так и думала.