— Почему? — Турчанинов сощурился.

— Да зелёный он, куда полез? И вообще какой-то странный, вроде русский, а говорит с акцентом, правда, не сильным. Но я последний срок мотал с одним ворюгой — знатным таким, так вот он как-то в настроении рассказывал про сына, который живет во Франции, и уже давно, а когда приезжает к бате в Россию, то вроде по-русски говорит, а акцент всё равно дурацкий. Он ещё показывал так потешно. Вот примерно такой акцент у того парня и был. А ещё он сразу тон взял, мол, я — вошь, а он заказчик и крутой. Мы пока готовились, сто раз переругались.

— Опиши его внешность, — следователь что-то писал в блокноте.

— Длинный такой, волосы не очень тёмные, лицо, — он задумался, — ничего особенного в лице. Нет, есть особенное — глаза. Я такого цвета глаз никогда не видел.

— То есть?

— Не поймёшь, что за цвет, какие-то прозрачные, и смотрит он ими — аж порой мурашки по коже. Наверное, у дьявола такие глаза. А сам ничего не смыслит в жизни — стручок. Но жадный, я сразу понял. И очень рвался в эту квартиру, говорил, что надо поскорее сейф вскрыть.

— Так, понятно. А что это за история с попыткой изнасилования?

— Да не было никакого изнасилования, гражданин начальник, — Бик аж подскочил, тут же сел на место, — попугать меня просили ту дамочку, просто попугать. Она этому зелёному, я так думаю, отказала, вот он и окрысился. И накинул мне ещё пару косарей, чтобы я её проучил. А она мне ногой так двинула, что я согнулся пополам. И слинять успела. Больно, между прочим.

— Ага, слиняла и справку твою прихватить успела. Бик, ты везде сумел наследить, — удивился Турчанинов. — Ох, и дурак же ты. Она ведь подаст на тебя, не надейся, что проскочишь. А пальчики как оставил на ручке в квартире? Ты — опытный вор и так прокололся.

— А опять же — шерше ля фам, — вздохнул Бик, — опять баба вмешалась. Эта девка, что в доме, не спала, и пришла в библиотеку, мы почти закончили, а она нарисовалась. А зелёный уже гарнитур к двери нёс, так мне пришлось обеспечить ему отход. Я её схватил, а она меня укусила, я руку одёрнул, перчатка слетела, я впопыхах и коснулся дверной ручки. А девку ударил, чтобы самому уйти. Она уже шум поднимать начала.

— Ты ей нанёс серьёзную травму головы, это твой срок увеличит, Бик.

— Но она же жива?

— Жива, слава Богу. И пришла в себя. Только всё равно тебе светит много. А вот если бы ты помог следствию найти своего подельника, срок, глядишь бы, и скостили — немного.

— Да не знаю я, куда он подался, правда, — Бик вздохнул, очень хотелось курить.

— А, может, нас Роня просветит? Раз он такой умный и тебя втянул в это дело. Наверняка, знает, кто заказчик гарнитура, — Турчанинов размышлял вслух, — ты пойми, Игорь Петрович, это не просто банальная кража. Вещь-то раритетная и тот, кто заказал её, знал и стоимость, и историческую ценность. Осядет гарнитур в чьей-то частной коллекции за границей и пиши пропало. А ведь вещи в нём изготовлены в царской России, а клинок наградной вообще 1812 года. О камнях я и не говорю. Получается, уплывёт наше российское достояние за рубеж и всё. Где можно найти Роню? Ой, не верю я, что сейчас этот фраер сидит и дожидается нас дома. Диктуй адреса и явки, шерше ля фам.