Подходит ближе, медленной походкой хищника. Встает позади меня. Встречаемся взглядами в большом зеркале. Эмир кладет руки по обе стороны края раковины, в миллиметре от моих ладоней. Перестаю дышать, а он наоборот, сильно втягивает воздух ноздрями. Словно нюхает меня.

Боже.

Я оказалась совершенно не готовой к подобному. Колени окончательно слабеют. Втягиваю голову в плечи. Мне хочется исчезнуть. Острая тоска пронзает насквозь. Как же я скучала по нему. Невозможность в этом признаться разрывает сердце, которое и так в лоскутах после нашей последней встречи.

– Ненавидишь меня? – тихо спрашивает Эмир.

От этого вопроса еще хуже. Он рождает надежды. Что ему не все равно…

– Пожалуйста, прошу тебя… Не нужно, – шепчу, низко опустив голову.

– Что тебе не нужно, Лидия? Я уже понял, ты не рада нашей встрече. Будь искренней до конца.

Он просит невозможного.

– Пойми, я тут с мамой, с племянницей, – пытаюсь объяснить сбивчиво. Убедить…

Его, или себя? Потому что часть меня захлебывается эмоциями, радуется этой встрече, этому чуду. Я снова жива. Дышу полной грудью. Потому что без него неполноценной была.

– У тебя очень приятная мама, – тихим голосом произносит Байсаров.

– У нее больное сердце. Ей нельзя волноваться, – вот зачем я это говорю?

– Я не собираюсь волновать твою маму, Лидия.

– Спасибо. Я не понимаю, как так вышло! Честное слово, я познакомилась с Дариной вчера и понятия не имела…

– Конечно не имела. Это мы уже выяснили. Успокойся. Не надо так нервничать. Я тебя не съем.

А выглядит так, словно может. Запросто.

– Тогда пойдем за стол… Наше отсутствие заметят.

Подумав об этом, я уже сгораю от стыда.

– Ты слишком много переживаешь о ерунде.

– Для меня это важно…