Вносит меня в старый воняющий подъезд, в котором снимаю более чем скромное жилье, на руках. Мне впервые становится стыдно за квартиру, которую сняла. Арслан, наверное, не понимает, как можно жить в таком месте. Замечаю на его лице брезгливость. Глупо, что в такой момент, после всего пережитого думаю о подобных мелочах. Еще, как назло, нам навстречу спускается сосед-алкоголик с верхнего этажа. Очень неприятный тип, как обычно в растянутых тренировочных штанах и рубашке, наброшенной поверх футболки.

— Вот это нажралась, — комментирует мое состояние.

Арслан бросает на него такой взгляд, что алкаш тут же становится на голову ниже.

— На более приличное жилье у меня нет финансов, — говорю и сразу жалею об этом. Я словно извиняюсь.

У меня более чем хорошая зарплата, но я решила не шиковать и откладывать на квартиру.

Перед лифтом ставит меня на ноги. Заходим в маленькое тесное пространство, Арс обнимает меня за талию. Хочу отстраниться, но он не дает мне этого сделать, наоборот привлекая к себе, наклоняет голову так, что я чувствую его дыхание. Слышу его глубокий вдох, и внизу живота все нервно сжимается. До боли хочется податься к нему, уткнуться носом в ямочку у его горла, спрятать лицо на его груди. Конечно, я этого не делаю.

Руки трясутся, не получается вставить ключ в замок.

— Дай я помогу, — просит тихо, его голос настолько мягкий, что на моих глазах выступают слезы. Арс забирает у меня ключи и сам отпирает квартиру.

Когда заходим в коридор, чувствую неловкость. Не могу придумать что сказать, а тишина давит.

Я уверена, что Арслан сейчас уйдет. Должен уйти, ведь его отец неизвестно жив ли. Арслану надо в больницу. Он проводил меня, это уже было большой любезностью, но сейчас явно его мысли в другом месте. Недоуменно смотрю как Эстемиров разувается.

— Разве ты не поедешь в больницу? Он все же твой отец, — выдавливаю из себя.

— Сначала вызову врача. Пусть осмотрит тебя, — говорит твердо.

— Не нужно, я в порядке, — передергиваю плечами. — Вот тебя бы осмотреть неплохо, — вижу, как его лицо искажается.

— Да, наверное, придется. Но не сегодня.

— Я не понимаю, почему ты не уходишь, — произношу честно. — Что тебе здесь делать? Или боишься, что я напишу заявление на Саиду?

— Напишешь?

— Пока не знаю. Не могу сейчас думать от этом. Прости.

Тяжело разговаривать. Слишком много всего случилось. Мы словно застряли в вязком болоте и не видим пути к спасению.

— Ты не должна извиняться, — притягивает меня к себе, прижимает подбородок к моим волосам. Снова выступают слезы. Он нужен мне! Не хочу оставаться одна, хотя вряд ли смогу в этом признаться.