Временами, я удивлялась себе. Совсем недавно я считала трудотерапию величайшей терапией всех времён и народов. Труд — самое гениальное изобретение человечества, путь даже он и не сделал из обезьяны человека. Но благодаря труду всё-таки многие представители хомо сапиенс облагородились и телом, и душой. Ведь, как известно, чем больше времени человек занят различным трудом, тем меньше времени у него остаётся на глупости. А уж сумасбродничать и мешать жить другим представители рода человеческого относящиеся к классу «бездельники» умеют особенно сильно.

Так вот, для меня теперь моя любимая трудотерапия отошла на второй план. Хотя работу я посещала исправно и ни в коем случае не снижала рабочую нагрузку, а наоборот время от времени брала дополнительные заказы. Так как втайне от мамы с Лилей открыла отдельный накопительный банковский счёт, и как говорится «на всякий случай» переводила туда небольшой, но регулярный платёж.

Теперь же, не спрашивая моего согласия, система моих жизненных ценностей перестроилась и выдвинула на первый план рождение нового члена семьи. Даже об Игоре я вспоминала урывками. Перед сном я обдумывала не наше с ним расставание и чувства к нему, а регулярные мамины новости. С Лилькой общение ограничивалось моими визитами. А вот мама частенько звонила и делилась свежими новостями о самочувствии будущей мамаши и Настеньки. Имя выбирали вчетвером (да-да, я не ошиблась). Мы с мамой устроились по бокам от Лили и с интересом озвучивали громко вслух все женские имена. Перебрали всё, что только приходило в голову. Иной раз от абсурдности звучащего имени даже складывались пополам от смеха. И вот наш уже подросший животик радостно обозначил пяточку на имени Настенька. Мы несколько раз ставили подобный эксперимент, и всякий раз он заканчивался именем Настя. Так наша малышка официально представилась нам.

Рожать Лилька должна была в середине октября, но… по закону подлости как всегда что-то пошло не так.

В середине сентября Лильку на скорой доставили в больницу с кровотечением. Под капельницами она пролежала несколько дней. Чувствовала себя нормально. Мы с мамой выдохнули — обошлось, хвала всем Святым. Но мамин ночной звонок оборвал наши надежды на благополучие. У нас с мамой осталась только… Настенька. Лильку мы потеряли. Как? Что? Почему? Врачи лишь разводили руками, мол всякое случается. Сестре сделали срочное кесарево, но обширное кровотечение… и нет больше непутёвой Лильки на грешной земле. Она как чувствовала, подгадывала момент, когда мама отлучалась в кафетерий, и требовала с меня дать обещание, что я позабочусь о её девочке, если случится непоправимое. Два дня я рычала на неё, отговаривалась, что она зря беспокоится, и всё непременно наладится. Врачи были спокойны, и мы с мамой, глядя на них, тоже. Но беременную сестру не переспоришь, я принесла все требуемые клятвы. Хотя это явно было лишним, поскольку я бы никогда не бросила ребёнка сестры и не отказалась от него. Я по сей день свой опрометчивый поступок по прерыванию моей беременности не могу себе простить. А Лилька тут заладила: обещай, да обещай. Да куда ж я денусь от девочки нашей. Ради Настеньки я готова была даже на примирение с сестрой пойти, а это ох как не просто для меня. Но… Лиля оказалась права.