- Алло! Да. Роберт Вахтангович? Приветствую, Вишневский. Да, тот самый. У меня проблема. К моей невесте, - специально подчеркиваю это слово, - пришли какие-то валькирии из опеки. С сомнительными бумагами. Мне кажется, это какая-то провокация. Разберитесь. Да, данные все вам предоставит мой помощник. Всего хорошего. Да, на открытии выставки, конечно, буду. Увидимся.

А теперь ждем. Сколько времени понадобится моей неукротимой Анжелике, чтобы разворошить эту кодлу.

- Вы знаете, что в случае неповиновения к вашей… невесте могут применить санкции?

Ох ты, какие мы слова знаем! С другой стороны, понимаю, эти грымзы не виноваты, им сказали «фас» они действуют.

Так что… за одно место я вздерну не их, а их руководство, которое допустило все эти траблы…

Ася дрожит. Стараюсь ее успокоить, поглаживая по голове.

У главной валькирии звонит телефон. Она отвечает, глядя на меня с прищуром. Я отчетливо слышу, как ей говорят, что-то вроде - быстро валите оттуда, пока он вас...

- Дайте-ка трубочку! – не дожидаясь выхватываю у ошалевшей дамы смартфон, - Алло, да, зачем же вы вашим сотрудникам угрожаете? Сами их посылаете на сомнительные задания…Хм…

Смотрю на визитершу-валькирию, передаю телефон обратно.

- Какое у вас начальство невоспитанное, трубки бросает. Ничего разберемся. Что вам было сказано? Валить? Извините, что приходится быть столь невежливым, но лучше и правда… валите, а?

Они резво разворачиваются и выходят, даже дверь за собой аккуратно закрывают! Ишь, как дрессура работает. Впрочем, мне их даже жаль, понимаю – выхода не было. А вот у того, кто их науськал – выход был! Так что…

Чувствую, что Аська трясется в моих руках. Блин. Что мне делать, я понимаю, она перенервничала. Продолжаю прижимать ее к груди, поглаживая по голове.

- Тише, тише маленькая, успокойся, все будет хорошо! Я все разрулю, все устрою. Никто не посмеет тебе угрожать, никакая опека...

- Валь… валькирии! Ты… ты сказал – валькирии! – она поднимает голову, в глазах слезы, и я понимаю, что она просто… хохочет!

Фух, значит можно выдохнуть! Мы весело смеемся вместе, а потом…

Потом целуемся просто как сумасшедшие, очень остро, жарко и больно.

Больно, потому что мне до одури хочется продолжения банкета. И я понимаю, что Аське тоже. Но она кремень. Нет, я вижу, что она готова сдаться, вот прямо сейчас, и здесь. А потом будет себя ругать, переживать, рефлексировать. Так что…

- Асенька, давай остановимся, а? Правда. Потому что иначе я сейчас затащу тебя в ванную и сделаю своей женщиной, причем очень быстро.

Смотрит так удивленно, глазками хлопая. Да, да, милая, я и сам не понимаю, почему я сейчас такой чудак на буку «м», но что выросло, то выросло.