Сергей усмехается, а я вновь бросаюсь к нему. Не успеваю дотянуться. Две пары крепких рук оттягивают меня от него. То же самое происходит с ним. Когда Элеонора отдает приказ увести Земцова, я порываюсь пойти за ним, но меня продолжают удерживать на одном месте.
Уму непостижимо. То, что я видел ума непостижимо. Как это вообще могла произойти? Как она могла это сделать? Как?!
Поворачиваю голову в сторону двух людей, расположившихся на кровати. Одна мечется, словно идиотка, другая пытается привести ее в чувство, вылив целую бутылку воды ей на голову. А я наблюдаю за всем этим, и до меня начинает доходить, что я больше ничего не чувствую.
Я не чувствую больше к этой девушке чего-то светлого и теплого. Только кромешная темнота, мрак и отвращение. А если бы я их не разнял? Или пришел чуть позже? Застал бы картину как Виолетта скачет на этом уроде? Или как она кончает на его члене?
Вижу, как женщина даёт сигнал отпустить меня и приказывает всем посторонним покинуть комнату. Они, не сказав ни слова, ретируются и я за ними следом. Мне здесь делать нечего, я увидел достаточно. Теперь мучаюсь вопросом как это развидеть.
Закрываю глаза и там снова она, верхом на моем старом знакомом. Открываю, и дрожь проносится по всему телу. Боль, словно тысячи ножей разом вонзились в мое сердце, разливается по телу, делая каждое мое движение невыносимо болезненным. Каждый мой вздох, невыносимо обжигающим, выжигающим все внутренности.
— Не уходи, — хватает меня за локоть Элеонора. — Поговорите, ты же видишь, что она не в себе...
— Мне нечего ей сказать! — дёргаю руку, сбрасывая с себя чужую конечность.
Только собираюсь выйти из комнаты, как пространство вокруг прошибает душераздирающим криком: "Тим, не уходи, пожалуйста!"