С виду, абсолютно нормальный, молодой парень, наверное, где-то двадцати семи-восьми лет. Но рядом с ним, я забывала, как дышать, от ужаса, от дикой паники. От ощущения, что он меня раздевает глазами. Грохот закрытой деревянной двери заставляет пискнуть.

— Садись, — мужчина, с изуродованным лицом, выдвигает стул, с противным скрипом. Не могу не повиноваться, хоть и даётся мне каждый шаг немыслимыми усилиями. — Рассказывай. Не советую юлить. Чистосердечное признание, как известно, смягчает наказание.

Дрожь прошла по коже. Наказание... Признание... Ничего не понимаю. Вообще ничего не понимаю. В какой конкретно момент моя жизнь пошла пол откос?

— Я не знаю, что произошло в "Парадизе"...

— Девушки, работающие там, сообщили, что была ссора. Между тобой и хозяйкой заведения, — в темном углу зашевелилось нечто неразборчивое. — На мой взгляд, эта, просто пытается тянуть наше время.

— Тише ты, старый ворчун. Разберемся! — блондин или, как я прозвала в своей голове этого мужчину, шрам, присел на край стола и сложил свои руки на груди. — В чем-то мой коллега прав. Не стоит тратить время. Ни наше, ни свое. В противном случае, тебе придется здесь задержаться...

— За...задержаться? — сглотнула мерзкий ком, застрявший в горле и с трудом подавила рвущуюся наружу истерику.

— Ага, в изоляторе. Там тебе будет весело. Правда, — из своего укрытия выкатился невысокий упитанный мужичок, — там не все такие же приветливые, как мы.

— Виолетта, — шрам заглянул в бумаги и смерил меня скучающим взглядом, — Романовна. Говорить будем?

— Не понимаю, что вы хотите от меня услышать! Я ничего не делала, меня там не было! Я гуляла!