Его хохот забирается под кожу, прямиком в сердце, вонзаясь в него тысячами маленьких иголок. Он по хозяйски хватает меня за локоть и ведёт дальше. Пророчить ни слова не решаюсь. Закричать и подавно. Разве поможет мне хоть кто-то? Сомневаюсь.

Мой ненавистный конвоир дёргает меня в сторону, заталкивая в темный угол. Тело каменеет. И слабеет в одночасье.

— Давай красавица, сделай мне приятно и тогда, я замолвлю за тебя словечко, — шепчет мне на ухо, задевая своими шершавыми губами мочку моего уха.

Его руки уже пошли в разнос по моему телу. Вокруг кромешная темнота. И нас действительно не видно. Он буквально наваливается на меня своим телом, вжимая в холодную стену.

В голове множество мыслей. Я все ещё надеюсь на какое-то чудо. Я все ещё судорожно пытаюсь сообразить, чем могу себе помочь. Его руки уже шарят по моим бедрам, а его губы во всю гуляют по моей оголённой коже шеи и плеч.

— Эй, ты охренел пиздюк? — доносится из темноты грозный рык. — Какого хуя тут происходит?

— Что? — он отшатывается от меня, как от огня, наверное на метр, не меньше. — Я это.... буйная!

— Пошел вон отсюда! — гаркает мой неожиданный спаситель.

В голове мелькает мысль: "А действительно ли он мой спаситель?"

— Воскресенская? За мной. На допрос, — выплёвывает и не дожидаясь моей реакции, разворачивается и уходит.